Двенадцать подвигов Гарольда Финча

— Я не на взводе, Гарольд! Я реагирую как нормальный человек, а не как ниндзя! Я видел, как ты смотрел на этого типа, Джона! Уверен, ещё пара минут, и я застал бы вас в очень интересном положении! Вот чего я от тебя не ожидал, так…

— Не смей.

Нейтан осекается.

— Я не давал тебе ни малейшего повода усомниться в моей дружбе и преданности. Никогда, — голос у Гарольда спокойный, но Нейтан знает этот тон, и ничего хорошего он не сулит. — Джон спас нашего старого друга, не задавая вопросов. Он был готов убить за нас и, вероятно, убил, потому что человек по имени Рик Диллинджер мёртв.

— Чёрт возьми.

— И поэтому, — Гарольд повышает голос, — Джон может рассчитывать как минимум на уважительное отношение, как максимум — на нашу благодарность.

— Он отказался от денег.

— Ты предлагал ему деньги?!

— Да. Я же пошёл его проводить.

— Что ещё ты сделал? Что ты сказал? Что он сказал?

— Он сказал, что ему достаточно чистой совести в качестве награды.

— Вот как.

— При этом он так крепко сжимал твою визитку, что я усомнился. Уж прости.

Нейтан снова готов насмешничать, но, по крайней мере, уже не так злобно.

— И всё-таки, Гарольд. Неужели любовь с первого взгляда?

— Ничего такого.

— Конечно, нет. Это же не вяжется с твоим образом человека-невидимки, — Нейтан усмехается, а Гарольда пробирает дрожь от очередного дежа-вю. — Но ты позволил ему сохранить твой номер. Позволил ему сесть совсем рядом, пока меня не было поблизости. Я давно тебя знаю, Гарольд. Слишком давно, понимаешь?

Преодолевая безграничное раздражение, Финч смотрит в глаза лучшему другу, касается его плеча.

— Понимаю. И поэтому хочу обсудить с тобой ещё один вопрос. Я догадываюсь, что ты вышел на Артура с помощью списка неважных Номеров. И мы с тобой должны решить, как поступим с ним.

— Со списком?

— Да.

— Я думал, ты уже решил этот вопрос. Без меня.

— Я поторопился, — горячо заверяет Финч, и в этот момент он готов подписаться кровью под каждым произнесённым словом. — Я думал, так будет лучше. Но неважных Номеров не бывает. Никогда.

— Потому что все мы важны для кого-то, — грустно усмехается Нейтан. — Это Джон навёл тебя на мысль? Или всё-таки Артур?

«Ты», — хочет сказать Гарольд, но вместо этого ещё крепче сжимает плечо Нейтана.

— Я просто подумал, что случится, если однажды Машина выдаст твой Номер? Или мой? Или Грейс? Как тогда мы поступим?

— Позовём на помощь твоего Джона, и он всех покромсает, — улыбка у Нейтана невесёлая, и всё же это лучше той усталой скорби с прошлого разговора о неважных Номерах.

— Он не мой, — вяло откликается Гарольд и морщится. Воистину слова зрелого человека.

— Конечно, не твой, — покладисто соглашается Ингрэм. — Так что ты предлагаешь? Убрать фильтр?

— Нет. Фильтр нужен, чтобы Машина работала более эффективно. Он позволит правительству определять угрозу национальной безопасности и предотвращать её. Мы оставим лазейку. Для себя.

Нейтану требуется не меньше минуты, чтобы осмыслить информацию.

— Ты сошёл с ума?

Гарольд улыбается. Забавно, как могут поменяться роли, если одному известна вся история, а другому — только часть.

— Вовсе нет. Правительство получит Машину, как мы и планировали. Когда-то мы с тобой хотели изменить мир. Мы его изменили, Нейтан. Но можно совершить ещё одно доброе дело. Лазейка будет незаметной, настроенной на тебя и на меня. Мы будем получать номера социального страхования неважных Номеров.

— И?

— И спасать их. По одному.

— А если это будет номер преступника?

— Значит, мы должны будем проследить за тем, чтобы свершилось правосудие.

— Гарольд, ты спятил. Что вообще мы можем сделать? — на лице Нейтана такое отчаяние, что Финчу его жаль. Но отступать, к сожалению, некуда. В прошлый раз сомнения обошлись ему очень дорого.

— Я ни к чему тебя не принуждаю, Нейтан. Ни в коем случае. После отправки Машины ты можешь продолжить руководить компанией и жить так, как тебе хочется.

— А ты?

— В моём распоряжении столько финансовых ресурсов. Слишком много для меня одного, а в отличие от нашего знакомого, я даже не смогу похвастать чистой совестью, если не попытаюсь спасти этих несчастных.

— Ты долго над этим думал.

— Достаточно. Как только Машина будет запущена, начнётся война, Нейтан. И я предпочёл бы сразу занять выгодную позицию.

«Проиграть во второй раз я не имею права», — хочет добавить он, но, разумеется, не говорит ничего подобного.

Нейтан теребит браслет часов.

— Мне надо подумать.

— Разумеется. У нас есть время.

— Гарольд? — зовёт его Нейтан, когда Финч уже собирается уходить. — Что написано на твоём запястье? Чьё имя?

Гарольд замирает. Нейтан никогда не спрашивал его о родственной душе — ни всерьёз, ни в шутку. Он не знает, что именно его выдаёт — может, взгляд, а может, пульсирующая жилка на шее, но спустя несколько секунд Нейтан откидывается в кресле. Вид у него расстроенный.

— Ты уверен, что это он? В мире много Джонов.

Гарольд подходит ближе и обнимает друга — крепко, отчаянно, всем сердцем желая передать ему хотя бы каплю той уверенности, что живёт в нём самом.