— Двадцать первое третьего месяца дома… двадцать первое… я видел… стекла, чтоб вас… дайте мне стекла! Вы не понимаете! Я знаю! Мой сын!… Марций! Стекла… дайте…
32 мин, 22 сек 4334
Андрей Леонидович был здоров по сравнению с другими пациентами, и поэтому персонал разрешал ему свободно передвигаться по клинике. Савкин приоткрыл дверь столовой, где Баба Нюра мыла посуду, и попросив воды, стал ждать.
Баба Нюра, оправдывая его ожидания, начала вещать последние новости. Дождавшись заветной информации, что больной, прозванный Художником, страдает истощением, несмотря на бесконечные инъекции, Савкин, сдерживая эмоции, попрощался с Анной Ивановной и побежал в палату Лешего.
Старик встретил его молча с распахнутыми глазами, в которых читалась мольба и надежда.
— Все хорошо, Центурион, — начал Савкин, — Марций справился с варварами, и покинул место своей дислокации. Он ушел на завоевание новых земель за горизонтом. Прежде была произведена разведка… Помнишь, ты говорил, что долго его не видел?
Старик закивал.
— В общем, он просил передать, что для него было счастье сражаться под твоим командованием.
По счастливому лицу Лешего прошла улыбка и слезы благодарности и радости хлынули из замутненных старческих глаз. Уходя, Савкин повернулся, и словно забыл какую-то мелочь, бросил:
— Да, вот еще. Меня завтра выписывают. Я могу взять рисунок и прославлять там, в мире, подвиг твоей центурии… если хочешь, конечно.
Когда санитар прогремел «отбой», Савкин бережно вытащил из шкафа подаренный ему благодарным дедом рисунок. На него черными окнами глазел мрачный коричневый дом, поставленный посреди не прорисованного до конца пейзажа, дом, давший ему новую жизнь. Савкин, зачарованный, смотрел в его зловещую глубину, в которой где-то за бесконечно рисуемыми плоскими кретинами дверями прятался напуганный до смерти человечек, не справившийся со своими мечтами.
— Извини, Росин-Марций! Клянусь, ничего личного! И ты дед, тоже извини… Но мне этих перемен не нужно… — пробормотал Савкин и, достав жирный черный карандаш, стал аккуратно закрашивать окна.
Из журнала «Вестник нетрадиционных религий»:
Церковь марцинистов«берет свое начало в медитативных практиках Индии. Члены организации путем медитации перемещаются в мир, созданный Тайными учителями Вселенной и развивающийся согласно программе, заданной членами организации. Неизведанным для науки являются процессы в телах членов организации, погруженных в медитацию: они не подвергаются ни старению, ни разложению. Некоторые члены имеют возможность возвращаться и готовить к переходу неофитов.»
Ежегодно церковь пополняют более миллиона членов, в основном из числа молодежи и людей среднего возраста из социальных низов. Штаб-квартира организации марцинистов находится в Бухаресте. Филиалы церкви представлены в 20 городах России, 7 странах Европы и в США. Основателем «Церкви марцинистов» является Великий Учитель Андрэсав, совершивший тысячи переходов.
По данным Международной религиозной организации, «Церковь марцинистов» является опасной сектой, наносящей деструктивный характер.
Андрэсав гордо восседал на возвышении, покрытом желтым струящимся шелком, попирая ногами несметные подношения. Говорили, что ему больше ста лет, но выглядел он не больше, чем на сорок пять. За его спиной висел огромный пустой холст, на котором посередине был приклеен странный потертый рисунок: коричневый дом с закрашенными черными окнами. Но уходил он бродить по созданным им мирам через другой рисунок, хранящийся в золотом сундучке.
Андрэсав приподнял золотую крышку и достал свое творение. Фантастически прекрасный сад скрывал в переплетении ветвей и цветов аккуратный резной с невообразимо огромным количеством окошек и дверей домик. Вокруг гуляли неизвестные прекрасные создания.
Он водил этих глупых, жаждущих власти и бессмертия людишек в этот сказочный дом, но приводил в ад.
«Какой же ты был придурок, Марций!», — восклицал он каждый раз, рисуя в доме дверь, за который мыслил невообразимо великолепные, просто божественные миры, где мог все, где был Богом. Но своих рабов он водил в другую дверь, в «Дверь Марция», как он ее назвал. Она находилась на западной стене и вела в комнату отчаяния, в мир рисунка Росина.
Великий учитель Андрэсав чистил мир как мог. И только иногда его грызла совесть, когда из коричневого дома на мятом старом рисунке доносилось тихое «Помогите».
«Хотя, почему меня должна мучить совесть? — спрашивал Великий Учитель сам себя. — Я ведь просунул ему карандаш».
Баба Нюра, оправдывая его ожидания, начала вещать последние новости. Дождавшись заветной информации, что больной, прозванный Художником, страдает истощением, несмотря на бесконечные инъекции, Савкин, сдерживая эмоции, попрощался с Анной Ивановной и побежал в палату Лешего.
Старик встретил его молча с распахнутыми глазами, в которых читалась мольба и надежда.
— Все хорошо, Центурион, — начал Савкин, — Марций справился с варварами, и покинул место своей дислокации. Он ушел на завоевание новых земель за горизонтом. Прежде была произведена разведка… Помнишь, ты говорил, что долго его не видел?
Старик закивал.
— В общем, он просил передать, что для него было счастье сражаться под твоим командованием.
По счастливому лицу Лешего прошла улыбка и слезы благодарности и радости хлынули из замутненных старческих глаз. Уходя, Савкин повернулся, и словно забыл какую-то мелочь, бросил:
— Да, вот еще. Меня завтра выписывают. Я могу взять рисунок и прославлять там, в мире, подвиг твоей центурии… если хочешь, конечно.
Когда санитар прогремел «отбой», Савкин бережно вытащил из шкафа подаренный ему благодарным дедом рисунок. На него черными окнами глазел мрачный коричневый дом, поставленный посреди не прорисованного до конца пейзажа, дом, давший ему новую жизнь. Савкин, зачарованный, смотрел в его зловещую глубину, в которой где-то за бесконечно рисуемыми плоскими кретинами дверями прятался напуганный до смерти человечек, не справившийся со своими мечтами.
— Извини, Росин-Марций! Клянусь, ничего личного! И ты дед, тоже извини… Но мне этих перемен не нужно… — пробормотал Савкин и, достав жирный черный карандаш, стал аккуратно закрашивать окна.
Из журнала «Вестник нетрадиционных религий»:
Церковь марцинистов«берет свое начало в медитативных практиках Индии. Члены организации путем медитации перемещаются в мир, созданный Тайными учителями Вселенной и развивающийся согласно программе, заданной членами организации. Неизведанным для науки являются процессы в телах членов организации, погруженных в медитацию: они не подвергаются ни старению, ни разложению. Некоторые члены имеют возможность возвращаться и готовить к переходу неофитов.»
Ежегодно церковь пополняют более миллиона членов, в основном из числа молодежи и людей среднего возраста из социальных низов. Штаб-квартира организации марцинистов находится в Бухаресте. Филиалы церкви представлены в 20 городах России, 7 странах Европы и в США. Основателем «Церкви марцинистов» является Великий Учитель Андрэсав, совершивший тысячи переходов.
По данным Международной религиозной организации, «Церковь марцинистов» является опасной сектой, наносящей деструктивный характер.
Андрэсав гордо восседал на возвышении, покрытом желтым струящимся шелком, попирая ногами несметные подношения. Говорили, что ему больше ста лет, но выглядел он не больше, чем на сорок пять. За его спиной висел огромный пустой холст, на котором посередине был приклеен странный потертый рисунок: коричневый дом с закрашенными черными окнами. Но уходил он бродить по созданным им мирам через другой рисунок, хранящийся в золотом сундучке.
Андрэсав приподнял золотую крышку и достал свое творение. Фантастически прекрасный сад скрывал в переплетении ветвей и цветов аккуратный резной с невообразимо огромным количеством окошек и дверей домик. Вокруг гуляли неизвестные прекрасные создания.
Он водил этих глупых, жаждущих власти и бессмертия людишек в этот сказочный дом, но приводил в ад.
«Какой же ты был придурок, Марций!», — восклицал он каждый раз, рисуя в доме дверь, за который мыслил невообразимо великолепные, просто божественные миры, где мог все, где был Богом. Но своих рабов он водил в другую дверь, в «Дверь Марция», как он ее назвал. Она находилась на западной стене и вела в комнату отчаяния, в мир рисунка Росина.
Великий учитель Андрэсав чистил мир как мог. И только иногда его грызла совесть, когда из коричневого дома на мятом старом рисунке доносилось тихое «Помогите».
«Хотя, почему меня должна мучить совесть? — спрашивал Великий Учитель сам себя. — Я ведь просунул ему карандаш».
Страница 9 из 9
