Ранней осенью 1988 года взвод солдат-стройбатовцев расчищал помещения в замке XVII века. Строение сильно пострадало во время последней войны и представляло собой почти сплошные руины. На угловой корпус — единственную более-менее сохранившуюся часть — зарился местный совхоз. Он-то и заказал ремонт.
160 мин, 37 сек 7295
Она подперла голову кулачками и предалась мечтам. Молодой американец, которого она видела на обложке заграничного журнала, галантно открывает перед ней двери московского ресторана. Потом они на роскошной машине едут в гостиницу. В номере, напоённом ароматом французских духов, Юля с наслаждением расстаётся с невинностью… И уже на другой день они летят в Нью-Йорк… Ах, Нью-Йорк! Сказка!
Амалия, не выдавая отвращения, ела суп, который налила ей Юля, и разглядывала собеседницу.
«А может, и в самом деле перейти в неё? — размышляла она. — В теле юной девушки так удобно, хорошо… Тем более у неё есть поклонники, которые в неё пылко влюблены, а это так приятно — иметь преданных поклонников… Среди них наверняка найдётся кто-нибудь, кто захочет отправиться со мной на поиски этого таинственного учёного… Да хотя бы этот сыщик! Чем не помощник? Ему намного проще, чем мне, разыскать тот город и учёного в нём»…
Хищная улыбка раздвинула губы вампирши.
— Так когда возвращается маман? — спросила она как бы между прочим.
— Послезавтра утром, — отозвалась Юля, всё ещё витая в мечтах и не замечая этого французского «маман», прозвучавшего странно в устах папаши-алкоголика. — Подумать только, нигде-то я не была, кроме нашего несчастного Н. А я хочу увидеть весь мир! Пока я ещё не старуха и способна кому-то нравиться, я должна торопиться…
— Спасибо, Юленька, — сказала Амалия, отодвигая тарелку. — Очень вкусный супчик.
Она встала, приблизилась к девушке и взяла её за руки. Юля с возрастающим удивлением смотрела на отца. Его напрягшееся лицо показалось ей каким-то чужим.
— Чего ты? — спросила она.
— Ничего особенного, Юленька, — прохрипела Амалия и вдруг рывком притянула девушку к себе. — Тебе уже пора стать женщиной. Я, твой отец, должен позаботиться об этом!
Полетела на пол опрокинутая табуретка. Амалия повалилась с девушкой, стискивая её в объятиях. Схватка на полу была недолгой. Действуя быстро и жёстко, вампирша уложила свою молодую хозяйку на лопатки.
— Подлец! Хам! Скотина! — Юля трепыхалась, пытаясь вырваться. — Отпусти сейчас же! Я маме скажу, а она на тебя в милицию заявит!
Но Амалия не обращала внимание на её крики и уколы её острых ноготков. Она навалилась на неё всем копашевским телом. На расстоянии вытянутой руки валялось кухонное полотенце; Амалия схватила его и крепко обмотала им запястья девушки. Действовала осторожно, стараясь не причинить партнёрше вреда, ведь через несколько минут эти руки и это роскошное юное тело станут её собственными!
Сопротивление девушки ослабло. Видимо, она смирилась с неизбежным, однако при первых прикосновениях отцовского члена к её обнаженному телу трепыхания возобновились. Юля заревела от злости и досады. Больше всего её злило то, что её девственность достанется не богатому иностранцу и не москвичу в дорогущих джинсах, а этому вонючему мерзавцу, алкашу, скотине…
— Не напрягайся, дитя моё, — ласково говорила Амалия, поглаживая её ляжки. — Расслабь попочку…
Насилуя в сторожке Таисью, она использовала палец. Но тогда у неё не было времени. Теперь же, когда её никто не подгонял, Амалии захотелось вкусить чисто мужского удовольствия. Ведь это такое необычное для женщины переживание — став мужчиной, совершить половой акт!
Амалия постаралась возбудить себя видом мужского органа и обнажённого женского тела. Впрочем, отвердел член не столько от вида обнажённой девушки, сколько от усиленного теребения его пальцами. Когда он достиг нужного состояния, Амалия медленно ввела его в половую щель. Юля вздрогнула, застонала и тотчас поникла в бессильной тоске: всё для неё было кончено, девственности больше не существовало. В Америку ей уже не лететь… Она беззвучно зарыдала.
Дёргаясь на ней, Амалия прислушиваясь к своим ощущениям. Они показались ей довольно приятными и чем-то напоминающими подобные ощущения женщины. И она принялась гарцевать на своей юной кобылке, как когда-то гарцевал на ней пышноусый кавалер де Гриерзак.
Мужской орган исторг семя, и Амалия удовлетворённо застонала.
«Чёрт побери! — подумала она. — Всё-таки везёт мужчинам. Их оргазм приятнее женского. Понятно теперь, почему они так льнут к нашему полу»…
После семяизвержения член обмяк и как-то сам собой вылез из влагалища. Амалия в нетерпении заскрежетала зубами: что толку от брызг копашевской сардельки, когда нужно добиться, чтобы оргазм ощутила Юля! Только тогда дух Амалии сможет перейти в её плоть!
По всей видимости, девчонка была настолько взволнована, что не получила от соития удовольствия. А поскольку дряблый опорожнённый член снова твердеть упорно не желал, Амалии пришлось пустить в ход испытанное средство — палец.
Через десять минут энергичной работы она начала улавливать импульсы возбуждения, исходившие от Юли. Вампирша удвоила усилия. Рука устала и палец почти онемел, когда тело девушки наконец пробрала дрожь. Юля вскрикнула. И тотчас в глазах Копашева вспыхнули жёлтые огоньки, отделились от зрачков и устремились к содрогающемуся телу девушки.
Амалия, не выдавая отвращения, ела суп, который налила ей Юля, и разглядывала собеседницу.
«А может, и в самом деле перейти в неё? — размышляла она. — В теле юной девушки так удобно, хорошо… Тем более у неё есть поклонники, которые в неё пылко влюблены, а это так приятно — иметь преданных поклонников… Среди них наверняка найдётся кто-нибудь, кто захочет отправиться со мной на поиски этого таинственного учёного… Да хотя бы этот сыщик! Чем не помощник? Ему намного проще, чем мне, разыскать тот город и учёного в нём»…
Хищная улыбка раздвинула губы вампирши.
— Так когда возвращается маман? — спросила она как бы между прочим.
— Послезавтра утром, — отозвалась Юля, всё ещё витая в мечтах и не замечая этого французского «маман», прозвучавшего странно в устах папаши-алкоголика. — Подумать только, нигде-то я не была, кроме нашего несчастного Н. А я хочу увидеть весь мир! Пока я ещё не старуха и способна кому-то нравиться, я должна торопиться…
— Спасибо, Юленька, — сказала Амалия, отодвигая тарелку. — Очень вкусный супчик.
Она встала, приблизилась к девушке и взяла её за руки. Юля с возрастающим удивлением смотрела на отца. Его напрягшееся лицо показалось ей каким-то чужим.
— Чего ты? — спросила она.
— Ничего особенного, Юленька, — прохрипела Амалия и вдруг рывком притянула девушку к себе. — Тебе уже пора стать женщиной. Я, твой отец, должен позаботиться об этом!
Полетела на пол опрокинутая табуретка. Амалия повалилась с девушкой, стискивая её в объятиях. Схватка на полу была недолгой. Действуя быстро и жёстко, вампирша уложила свою молодую хозяйку на лопатки.
— Подлец! Хам! Скотина! — Юля трепыхалась, пытаясь вырваться. — Отпусти сейчас же! Я маме скажу, а она на тебя в милицию заявит!
Но Амалия не обращала внимание на её крики и уколы её острых ноготков. Она навалилась на неё всем копашевским телом. На расстоянии вытянутой руки валялось кухонное полотенце; Амалия схватила его и крепко обмотала им запястья девушки. Действовала осторожно, стараясь не причинить партнёрше вреда, ведь через несколько минут эти руки и это роскошное юное тело станут её собственными!
Сопротивление девушки ослабло. Видимо, она смирилась с неизбежным, однако при первых прикосновениях отцовского члена к её обнаженному телу трепыхания возобновились. Юля заревела от злости и досады. Больше всего её злило то, что её девственность достанется не богатому иностранцу и не москвичу в дорогущих джинсах, а этому вонючему мерзавцу, алкашу, скотине…
— Не напрягайся, дитя моё, — ласково говорила Амалия, поглаживая её ляжки. — Расслабь попочку…
Насилуя в сторожке Таисью, она использовала палец. Но тогда у неё не было времени. Теперь же, когда её никто не подгонял, Амалии захотелось вкусить чисто мужского удовольствия. Ведь это такое необычное для женщины переживание — став мужчиной, совершить половой акт!
Амалия постаралась возбудить себя видом мужского органа и обнажённого женского тела. Впрочем, отвердел член не столько от вида обнажённой девушки, сколько от усиленного теребения его пальцами. Когда он достиг нужного состояния, Амалия медленно ввела его в половую щель. Юля вздрогнула, застонала и тотчас поникла в бессильной тоске: всё для неё было кончено, девственности больше не существовало. В Америку ей уже не лететь… Она беззвучно зарыдала.
Дёргаясь на ней, Амалия прислушиваясь к своим ощущениям. Они показались ей довольно приятными и чем-то напоминающими подобные ощущения женщины. И она принялась гарцевать на своей юной кобылке, как когда-то гарцевал на ней пышноусый кавалер де Гриерзак.
Мужской орган исторг семя, и Амалия удовлетворённо застонала.
«Чёрт побери! — подумала она. — Всё-таки везёт мужчинам. Их оргазм приятнее женского. Понятно теперь, почему они так льнут к нашему полу»…
После семяизвержения член обмяк и как-то сам собой вылез из влагалища. Амалия в нетерпении заскрежетала зубами: что толку от брызг копашевской сардельки, когда нужно добиться, чтобы оргазм ощутила Юля! Только тогда дух Амалии сможет перейти в её плоть!
По всей видимости, девчонка была настолько взволнована, что не получила от соития удовольствия. А поскольку дряблый опорожнённый член снова твердеть упорно не желал, Амалии пришлось пустить в ход испытанное средство — палец.
Через десять минут энергичной работы она начала улавливать импульсы возбуждения, исходившие от Юли. Вампирша удвоила усилия. Рука устала и палец почти онемел, когда тело девушки наконец пробрала дрожь. Юля вскрикнула. И тотчас в глазах Копашева вспыхнули жёлтые огоньки, отделились от зрачков и устремились к содрогающемуся телу девушки.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 28 из 45
