В воскресенье 20 февраля 1949 г. в полицейское управление лондонского района Челси явились два человек — мужчина и женщина — сделавшиезаявление об исчезновении их соседки по пансиону по фамилии Дюран — Декон.
63 мин, 26 сек 3167
Большая часть обследовавших Хейга специалистов — 7 из 12 — считали, что обвиняемый не являлся вампиром, человеческую кровь никогда не употреблял и никакой потребности в этом не испытывал. Дело в том, что все достоверно установленные случаи вампиризма непосредственно связаны с сексуальными девиациями. Не существует несексуальных предпосылок к употреблению человеческой крови (в этом отличие вампиризма от каннибализма). Но внимательные наблюдения за Джоном Хейгом привели психиатров к заключению о его весьма низком либидо. Он не имел постоянных сексуальных партнеров; но он также не имел и случайных сексуальных партнеров. У Хейга была как бы официальная «невеста» — Барабара Стефенс, с которой он общался почти шесть лет, но дальше прогулок в парках и посещений кинотеатров их отношения не заходили. Наивная романтическая Барбара полагала, что когда — нибудь она создаст с Хейгом семью, но психиатрам было совершенно очевидно, что этого не случится. Хейг не имел потребности в семье (поэтому не разводился с первой женой) и более того — он даже не имел потребности в сексе. Барабара Стефенс считала отношения с Джоном Хейгом весьма доверительными и давно была готова уступить возможным мужским посягательствам, но за все годы знакомства она этих посягательств так и не дождалась. Специалистам было очевидно, что мужчина с таким низким либидо не может быть вампиром. А стало быть, все рассказы Хейга о непреодолимом влечении к человеческой крови, видениях окровавленных деревьев и т. п. — мистификации. Хейг, безусловно, был нравственным уродом, человеком с размытыми представлениями об этике и человеческой духовности, но он ни в коем случае не мог считаться душевнобольным человеком. Наличие ясной памяти, способности анализировать свои действия и планировать наступление желаемого результата делало Хейга юридически ответственным за свои поступки.
Другая часть врачей — психиатров — в числе 4 человек — соглашалась с первой в том, что вампиризм обвиняемого являлся лишь мистификацией, призванной обеспечить ему уклонение от уголовного суда. Но несмотря на то, что Хейг вампиром не был, его все же следовало признать душевнобольным человеком. То равнодушие, с которым Хейг уничтожал хорошо знакомых ему людей, побуждало специалистов видеть в нем элементы прогрессирующей шизофрении. Хейг, с каждым годом все более ощущавший свою инаковость, превратился в «духовного отщепенца», человека не живущего жизнью людей и эмоционально от них очень далекого. Эта группа экспертов полагала вопрос об ответственности Хейга вынести на суд, рекомендовав при этом присяжным выбрать помещение обвиняемого в клинику тюремного типа.
Наконец, третий взляд на Хейга представил психиатр Генри Йеллоулис.
Это был весьма почтенный специалист, которому к моменту суда над Хейгом исполнился 61 год. Он занимал должность главного консультанта по психиатрии группы Британских войск во Франции и, кроме того, был профессором Лондонского университета. В первую неделю июля 1949 г. Йеллоулис пять раз приезжал в тюрьму для встречь с Хейгом и пришел к заключению, что последний является паранойиком. Диагноз Йеллоулиса открывал перед Хейгом лазейку для признания его невменяемым. К заключениям психатрических экспертиз еще придется возратиться в другом месте, пока же следует обратить внимание на весьма колоритный образ Барбары Стефенс.
С семьей Стефенсов Джон Хейг познакомился после второй тюремной отсидки. Устроившись на работу бухгалтером, Хейг не имел жилья в Лондоне и его коллега по работе — Стефенс — предложил пожить в своем коттедже. Стефенс имел двух дочерей на выданье и симпатчный аккуртный Хейг (пусть даже и с двумя отсидками!) казался неплохой партией.
Джон Хейг вроде бы подал старшей из дочерей — Барбаре — надежду на серьезные и глубокие отношения. Впрочем, слово «надежда» вряд ли подходит в этом случае; гораздо точнее будет сказать«иллюзия». Эти иллюзорные отношения грели до поры душу Барбары Стефенс, но после разоблачительных публикаций в «Дейли миррор» глаза ее открылись. Она пришла на прием к инспектору Мэхону и попросила его разрешить встречу в Хейгом. Уже после завершения«дела Хейга» она рассказала о том, что последовало за этой просьбой.
Встреча была разрешена и Барбара явилась в тюрьму, чтобы поговорить с бывшим ухажером. Хейга она нашла в прекрасном настроении и абсолютно спокойным. Перед ней был человек со спокойной совестью, которому было нечего бояться! Барбара поинтересовалась у Хейга, совершал ли он все те преступления, о которых написали в газетах? Хейг, улыбаясь, кивнул: «Конечно, ведь я сам об этом рассказал!» Барбара Стефенс была поражена ответом и спросила, почему же он не покончил с ней? Тут уже удивился Хейг; безмотивные убийства он всегда считал верхом глупости.
Как бы там ни было, отношения Барбары Стефенс и Джона Хейга после этой встречи отнюдь не прервались. Женщина стала навещать обвиняемого каждую неделю; на его сорокалетие Барбара передала в тюрьму весьма трогательную открытку. Такая вот иддилия…
Другая часть врачей — психиатров — в числе 4 человек — соглашалась с первой в том, что вампиризм обвиняемого являлся лишь мистификацией, призванной обеспечить ему уклонение от уголовного суда. Но несмотря на то, что Хейг вампиром не был, его все же следовало признать душевнобольным человеком. То равнодушие, с которым Хейг уничтожал хорошо знакомых ему людей, побуждало специалистов видеть в нем элементы прогрессирующей шизофрении. Хейг, с каждым годом все более ощущавший свою инаковость, превратился в «духовного отщепенца», человека не живущего жизнью людей и эмоционально от них очень далекого. Эта группа экспертов полагала вопрос об ответственности Хейга вынести на суд, рекомендовав при этом присяжным выбрать помещение обвиняемого в клинику тюремного типа.
Наконец, третий взляд на Хейга представил психиатр Генри Йеллоулис.
Это был весьма почтенный специалист, которому к моменту суда над Хейгом исполнился 61 год. Он занимал должность главного консультанта по психиатрии группы Британских войск во Франции и, кроме того, был профессором Лондонского университета. В первую неделю июля 1949 г. Йеллоулис пять раз приезжал в тюрьму для встречь с Хейгом и пришел к заключению, что последний является паранойиком. Диагноз Йеллоулиса открывал перед Хейгом лазейку для признания его невменяемым. К заключениям психатрических экспертиз еще придется возратиться в другом месте, пока же следует обратить внимание на весьма колоритный образ Барбары Стефенс.
С семьей Стефенсов Джон Хейг познакомился после второй тюремной отсидки. Устроившись на работу бухгалтером, Хейг не имел жилья в Лондоне и его коллега по работе — Стефенс — предложил пожить в своем коттедже. Стефенс имел двух дочерей на выданье и симпатчный аккуртный Хейг (пусть даже и с двумя отсидками!) казался неплохой партией.
Джон Хейг вроде бы подал старшей из дочерей — Барбаре — надежду на серьезные и глубокие отношения. Впрочем, слово «надежда» вряд ли подходит в этом случае; гораздо точнее будет сказать«иллюзия». Эти иллюзорные отношения грели до поры душу Барбары Стефенс, но после разоблачительных публикаций в «Дейли миррор» глаза ее открылись. Она пришла на прием к инспектору Мэхону и попросила его разрешить встречу в Хейгом. Уже после завершения«дела Хейга» она рассказала о том, что последовало за этой просьбой.
Встреча была разрешена и Барбара явилась в тюрьму, чтобы поговорить с бывшим ухажером. Хейга она нашла в прекрасном настроении и абсолютно спокойным. Перед ней был человек со спокойной совестью, которому было нечего бояться! Барбара поинтересовалась у Хейга, совершал ли он все те преступления, о которых написали в газетах? Хейг, улыбаясь, кивнул: «Конечно, ведь я сам об этом рассказал!» Барбара Стефенс была поражена ответом и спросила, почему же он не покончил с ней? Тут уже удивился Хейг; безмотивные убийства он всегда считал верхом глупости.
Как бы там ни было, отношения Барбары Стефенс и Джона Хейга после этой встречи отнюдь не прервались. Женщина стала навещать обвиняемого каждую неделю; на его сорокалетие Барбара передала в тюрьму весьма трогательную открытку. Такая вот иддилия…
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 13 из 20
