В воскресенье 20 февраля 1949 г. в полицейское управление лондонского района Челси явились два человек — мужчина и женщина — сделавшиезаявление об исчезновении их соседки по пансиону по фамилии Дюран — Декон.
63 мин, 26 сек 3157
Информация из г. Крэвли оказалась для последней очень кстати. Теперь сержант в точности знала, что Хейг позволял себе присваивать не принадлежащие ему звания и должности. Трудно было судить чем вызвана такая жажда мистификаций — корыстью или инфантильностью — но она уничтожала всякое доверие к Хейгу как свидетелю. Ламбоурн попросила Хеслина узнать, не появлялся ли Хейг в г. Крэвли 19 февраля вместе с женщиной; если «да», то каковы были ее приметы. Сама сержант сосредоточилась на уточнений сведений о Хейге; для этого были разосланы необходимые запросы в места его прежнего проживания. Кроме того, сержант принялась более тщательно опрашивать постояльцев гостиницы «Онслоу карт хоутел». В течение последующих пяти дней к Ламбоурн стекалась самая разнообразная информация, в той или иной мере касавшейся Хейга. Важно было должным образом эту информацию оценить.
Оказалось, что после первой отсидки Джон Хейг вернулся к родителям в Аутвуд и устроился работать в химчистку. Менее чем через полгода хозяин химчистки погиб в дорожной аварии: оказался неисправен мотоцикл. Не существовало никаких объективных оснований для подозрений в адрес Хейга, но сам по себе факт мог расцениваться как настораживающий. Жители гостиницы проинформировали сержанта о весьма любопытном отклонении в поведении этого человека: Хейг старался не снимать перчаток. Он был одержим боязнью грязи, постоянно мыл ркуи и чистил зубы; даже в теплую летню погоду носил тонкие кожаные перчатки. Мать родила его в 40 лет после 11 — летнего бесплодного брака. Вряд ли можно было считать такого ребенка образцовым.
Но даже не эта любопытная информация встревожила сержанта Ламбоурн по — настоящему. В конце — концов, мало ли вокруг истериков, которые ни при каких условиях не пойдут дальше мелкой бытовой тирании и уж точно не совершат уголовного преступления! Сержант заподозрила неладное, когда на ее запросы в самые разные государственные органы пришли ответы, написанные точно под копирку, из которых можно было заключить, что никто в Великобритании не знает изобретателя Джона Хейга и возглавляемое им инновационное бюро. Не существовало никаких патентов, выданных этому «специалисту в области материаловедения», не поступало даже заявок на патентный поиск в его интересах! Возглавляемая им организация ничего не исследовала, ничего не внедряла, не занималась «конверсионными проработками», о которых он по, уверению соседей в гостинице, говорил подолгу и увлеченно. Да что там конверсия! — саму эту организацию так розыскать и не удалось. Но в таком случае возникал закономерный вопрос: какими же исследованиями занимался Хейг в двухэтажном флигеле, аренду которого он продлевал уже дважды? Что заставило его обнести это здание глухим забором и оборудовать отдельным входом с улицы? Какие тайны он намеревался укрыть за этим забором от посторонних глаз?
Сержант Ламбоурн еще раз связалась с полицией округа Хорсхэм и попросила провести обыск во флигеле, который был сдан в аренду Хейгу. В субботу 26 февраля 1949 г. сержант Хеслин с группой полицейских и понятых прибыл для осмотра помещения «конверсионной лаборатории» мистера Хейга. Весьмаубогое помещение флигеля никак не отвечало представлениям о том, каким должно быть подобное место.
В самом просторном помещении первого этажа была обнаружена 205 — литровая бочка на стенках и дне которой сохранились следы какого — то вещества, похожего напарафин. Тут же находились металлические лотки со следами коррозии, мотки проволоки, лист красной промасленной бумаги, фрагменты хлопчатобумажной ткании ватина. Рядом со столом находились три 10 — галлонные бутылки в соломенной упаковке. Такие емкости обычно использовались для транспортировки едких химическихвеществ. Две бутыли были полностью пусты, третья — наполовину заполнена прозрачной бесцветной жидкостью. Лабораторный анализ показал, что это — концентрированнаясерная кислота. На гвозде висел резиновый передник, а на столе лежали резиновые перчатки со следами химикалиев. В солдатском вещмешке полицейские нашли противогаз.
Любопытные находки этим не исчерпывались. На столе лежили части разобранного ручного насоса, явно поврежденного кислотой, которая разъела уплотнительные кольца на поршне и подводящий шланг. Было видно, что владелец пытался отремонтировать насос, но разобрав его, предпочел далее не возиться и оставил свое намерение.
Оказалось, что после первой отсидки Джон Хейг вернулся к родителям в Аутвуд и устроился работать в химчистку. Менее чем через полгода хозяин химчистки погиб в дорожной аварии: оказался неисправен мотоцикл. Не существовало никаких объективных оснований для подозрений в адрес Хейга, но сам по себе факт мог расцениваться как настораживающий. Жители гостиницы проинформировали сержанта о весьма любопытном отклонении в поведении этого человека: Хейг старался не снимать перчаток. Он был одержим боязнью грязи, постоянно мыл ркуи и чистил зубы; даже в теплую летню погоду носил тонкие кожаные перчатки. Мать родила его в 40 лет после 11 — летнего бесплодного брака. Вряд ли можно было считать такого ребенка образцовым.
Но даже не эта любопытная информация встревожила сержанта Ламбоурн по — настоящему. В конце — концов, мало ли вокруг истериков, которые ни при каких условиях не пойдут дальше мелкой бытовой тирании и уж точно не совершат уголовного преступления! Сержант заподозрила неладное, когда на ее запросы в самые разные государственные органы пришли ответы, написанные точно под копирку, из которых можно было заключить, что никто в Великобритании не знает изобретателя Джона Хейга и возглавляемое им инновационное бюро. Не существовало никаких патентов, выданных этому «специалисту в области материаловедения», не поступало даже заявок на патентный поиск в его интересах! Возглавляемая им организация ничего не исследовала, ничего не внедряла, не занималась «конверсионными проработками», о которых он по, уверению соседей в гостинице, говорил подолгу и увлеченно. Да что там конверсия! — саму эту организацию так розыскать и не удалось. Но в таком случае возникал закономерный вопрос: какими же исследованиями занимался Хейг в двухэтажном флигеле, аренду которого он продлевал уже дважды? Что заставило его обнести это здание глухим забором и оборудовать отдельным входом с улицы? Какие тайны он намеревался укрыть за этим забором от посторонних глаз?
Сержант Ламбоурн еще раз связалась с полицией округа Хорсхэм и попросила провести обыск во флигеле, который был сдан в аренду Хейгу. В субботу 26 февраля 1949 г. сержант Хеслин с группой полицейских и понятых прибыл для осмотра помещения «конверсионной лаборатории» мистера Хейга. Весьмаубогое помещение флигеля никак не отвечало представлениям о том, каким должно быть подобное место.
В самом просторном помещении первого этажа была обнаружена 205 — литровая бочка на стенках и дне которой сохранились следы какого — то вещества, похожего напарафин. Тут же находились металлические лотки со следами коррозии, мотки проволоки, лист красной промасленной бумаги, фрагменты хлопчатобумажной ткании ватина. Рядом со столом находились три 10 — галлонные бутылки в соломенной упаковке. Такие емкости обычно использовались для транспортировки едких химическихвеществ. Две бутыли были полностью пусты, третья — наполовину заполнена прозрачной бесцветной жидкостью. Лабораторный анализ показал, что это — концентрированнаясерная кислота. На гвозде висел резиновый передник, а на столе лежали резиновые перчатки со следами химикалиев. В солдатском вещмешке полицейские нашли противогаз.
Любопытные находки этим не исчерпывались. На столе лежили части разобранного ручного насоса, явно поврежденного кислотой, которая разъела уплотнительные кольца на поршне и подводящий шланг. Было видно, что владелец пытался отремонтировать насос, но разобрав его, предпочел далее не возиться и оставил свое намерение.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 3 из 20
