Опавшая листва шуршала под ногами, трава уже совсем сошла а ночью были небольшие морозы, но пока снег не выпал можно было копать, чем я и занимался, спрятав велосипед в заброшенном доме осмотрев чердак. Мои коллеги уже вынесли все что могло представлять хоть какую-то ценность…
6 мин, 21 сек 12242
Гмох сидел на пеньке, довольно близко, чтобы я его рассмотрел. Плоть его представляла сросшиеся с древесиной человеческие кости и гнилые стволы и другое оружие времен войны, вместо пальцев у него были патроны также виднелись и просто предметы военного скарба, два глаза — уголька в костре смотрели на меня. В руках он держал кожух воздушного охлаждения от авиационного пулемета, и словно на флейте играл веселенькую вальсовую мелодию.
Взрывать что либо я передумал сразу, увидеть гмоха ничего хорошего не обещает, схватив мину, я поторопился домой, конечно, гмохи разные бывают, и столкнулся я с ними уже не в первый раз, но каждый раз все равно страшно. Кто-то говорит, что это духи не похороненных солдат, кто-то, что леший тех лесов, где много людей умерло насильственной смертью. Я думал про все это быстро бредя по гребню окопа, были уже сумерки, и туман совсем сгустился. Присев в одном блиндаже, я закурил, достал карту и компас. Было уже достаточно темно, чтобы заблудится. Краем уха я слышал автоматные очереди, одиночные выстрелы обрывки команд и приглушенные взрывы. Ну вот, меня это место повело, подумал я. Тут сзади раздался голос:
— Эй парень!
Я обернулся, на краю блиндажа стоял худощавый мужчина в униформе рабоче-крестьянской красной армии, лица не было видно, да и я не уверен, что хотел бы его увидеть, я знал, кто это.
— Есть закурить — спросил он.
Я достал пачку, протянул ему.
— Можно две?
— Да, бери конечно.
Спрятав одну сигарету в пилотку, прикурив другую, пламя спички почему-то не осветило его лицо. Так и осталось пятном в тумане даже с поднесенным к лицу огнем.
Сказав спасибо, тень исчезла в тумане так же неожиданно, как и появилась, посторонние звуки затихли, совсем стемнело, ударил морозец, туман выпал инеем, светила луна. Я без труда добрел к заброшенному дому, где собирался ночевать, выкинув злосчастную мину в колодец, я зашел в дом.
Проверив тягу в печи, я разжег в ней огонь, правда пришлось разобрать часть забора, но я не думаю, что об нем кто-то будет сожалеть, в общем залез на печь и укрылся спальником. Было такое странное ощущение, когда вроде спишь и не спишь, неспокойный тревожный сон. Ну жди гостей, подумал я, и забылся в полусне. Очнулся среди ночи, на пороге стояла человеческая фигура, перетянутая поясом, больше ничего разглядеть нельзя было, я находился в каком-то оцепенении. Тень уверенным шагом направилась ко мне и схватила за горло стала душить, говоря при этом сильно коверкая слова немецким акцентом «голова, холодно, верни». Я очнулся на печи, никого в доме не было. Угли давали тусклый свет. Я слез на пол, оделся выпил из фляги 3 глотка самогона и закурил. Взяв каску, карту и компас, я побрел к месту захоронения.
Придя к березовому кресту, я надел каску на него и проворчал:
— Нервный какой, каски ему жалко, вот скажи, нахрена она тебе, ты же уже жмур? Домой скоро поедешь, дурак, а ты все каску жмешь, жадина.
С этими словами я пошел досыпать, с утра поехал домой, уже и так прихабарился, а вот организм говорил, что он подстыл за ночь, нужно было ехать в тепло. Ефрейтора я передал куда надо, получил свои бабки, в общем, хеппи энд.
Взрывать что либо я передумал сразу, увидеть гмоха ничего хорошего не обещает, схватив мину, я поторопился домой, конечно, гмохи разные бывают, и столкнулся я с ними уже не в первый раз, но каждый раз все равно страшно. Кто-то говорит, что это духи не похороненных солдат, кто-то, что леший тех лесов, где много людей умерло насильственной смертью. Я думал про все это быстро бредя по гребню окопа, были уже сумерки, и туман совсем сгустился. Присев в одном блиндаже, я закурил, достал карту и компас. Было уже достаточно темно, чтобы заблудится. Краем уха я слышал автоматные очереди, одиночные выстрелы обрывки команд и приглушенные взрывы. Ну вот, меня это место повело, подумал я. Тут сзади раздался голос:
— Эй парень!
Я обернулся, на краю блиндажа стоял худощавый мужчина в униформе рабоче-крестьянской красной армии, лица не было видно, да и я не уверен, что хотел бы его увидеть, я знал, кто это.
— Есть закурить — спросил он.
Я достал пачку, протянул ему.
— Можно две?
— Да, бери конечно.
Спрятав одну сигарету в пилотку, прикурив другую, пламя спички почему-то не осветило его лицо. Так и осталось пятном в тумане даже с поднесенным к лицу огнем.
Сказав спасибо, тень исчезла в тумане так же неожиданно, как и появилась, посторонние звуки затихли, совсем стемнело, ударил морозец, туман выпал инеем, светила луна. Я без труда добрел к заброшенному дому, где собирался ночевать, выкинув злосчастную мину в колодец, я зашел в дом.
Проверив тягу в печи, я разжег в ней огонь, правда пришлось разобрать часть забора, но я не думаю, что об нем кто-то будет сожалеть, в общем залез на печь и укрылся спальником. Было такое странное ощущение, когда вроде спишь и не спишь, неспокойный тревожный сон. Ну жди гостей, подумал я, и забылся в полусне. Очнулся среди ночи, на пороге стояла человеческая фигура, перетянутая поясом, больше ничего разглядеть нельзя было, я находился в каком-то оцепенении. Тень уверенным шагом направилась ко мне и схватила за горло стала душить, говоря при этом сильно коверкая слова немецким акцентом «голова, холодно, верни». Я очнулся на печи, никого в доме не было. Угли давали тусклый свет. Я слез на пол, оделся выпил из фляги 3 глотка самогона и закурил. Взяв каску, карту и компас, я побрел к месту захоронения.
Придя к березовому кресту, я надел каску на него и проворчал:
— Нервный какой, каски ему жалко, вот скажи, нахрена она тебе, ты же уже жмур? Домой скоро поедешь, дурак, а ты все каску жмешь, жадина.
С этими словами я пошел досыпать, с утра поехал домой, уже и так прихабарился, а вот организм говорил, что он подстыл за ночь, нужно было ехать в тепло. Ефрейтора я передал куда надо, получил свои бабки, в общем, хеппи энд.
Страница 2 из 2
