Эхо войны (Ядерный ад)

Причину столь явного пренебрежения охранниками своих обязанностей я понял сразу же когда дождавшись разрешения переступил через порог кабинета Бессадулина и уткнулся взглядом на направленные мне в живот автоматные дула. Просторный кабинет сейчас казался не больше собачьей конуры из-за едва вместившегося сюда десятка человек. Стоящие вдоль стен пятеро охранников с ТЦ, стоящий в углу Седой, сам Бессадулин сидящий за столом и расположившихся перед ним троих чужаков. То, что это те самые русские, понятно было сразу — хотя бы отсутствию черного загара прочно въевшегося в шкуры местных обитателей и естественному цвету не выгоревших на солнце волос. Плюс уже знакомый мне камуфляж песчаной расцветки. В центре восседал воистину огромный кряжистый мужик, по правую руку от него сидела темноволосая девушка, по левую — хлюпик с торчащей из воротника пятнистой футболки тощей шеей и очками на переносице.

— Наконец-то! — недовольно рыкнул при виде меня татарин — Чего встал на пороге? Проходи и садись.

— Это и есть тот самый проводник? — гулко пророкотал похожий на скалу мужик, окидывая меня цепким взглядом.

— Он самый, Борис — отозвался хозяин Бессадулин и от удивления я моргнул: уж очень вежливым был голос у всесильного хозяина ТЦ. Можно сказать предупредительным — Лучше него опасности пустыни не знает никто.

— Ясно — проворчал русский и с хрустом передернув плечами, обратился напрямую ко мне — Имечко то какое… Национальность? Русский?

— Понятия не имею — безразлично ответил я, опускаясь на стоящий у стены деревянный стул — А это важно?

— Пожалуй, нет — ответил Борис, которому навскидку я дал лет пятьдесят или чуть больше. Остальные были куда моложе. Парень в очках тянул самое больше лет на тридцать пять, девчонке чуть меньше — Важно лишь то, насколько хорошо на самом деле ты знаешь пустыню.

— Говорю же — самого лучшего отобрали — вставил свое слово Рашид Хасанович.

— А вот сейчас и проверим — буркнул чужак и поманив меня пальцем, кивнул на расстеленную поверх стола карту — Давай, проводник, проложи путь отсюда и до самого Ташкента. Проведи пальцем линию.

— Я в картах не разбираюсь — отозвался я все тем же безразличным тоном — Сроду в руках не держал. И я не проводник.

— Так какого тогда лешего его сюда притащили? — раздраженно громыхнул русский, потеряв ко мне всякий интерес — Рашид, мы с тобой о чем договаривались?

— Битум, ты че несешь? А?! Что значит ты не проводник?

— Рашид Хасанович, проводник здесь и не нужен — ответил я, тщательно подыскивая верные слова — Направление по компасу любой дурак определить сможет и по карте линию пальцем провести сумеет. Вот только проехать напрямик не получится — пустыня каждый день меняется. Там где вчера был ровный участок пути — сегодня уже непроходимая гряда сыпучих барханов или глубокая трещина. Я не знаю откуда приехали эти уважаемые люди, но готов спорить на что угодно, что ехали они сюда не по прямой, а петляли из стороны в сторону, выискивая места где может пройти тяжелый грузовик и не завязнуть. И что ехали они далеко не проложенным по карте маршруту тоже уверен.

— Хм… — задумчиво протянул русский, переглянувшись со своими спутниками — Тут ты угадал. Шаг вперед, два назад и столько же в сторону. От дороги почти ничего не осталась, вся под песок ушла. Лишь кое-где на возвышенности целые участки остались.

— Я не угадывал — качнул я головой — Я просто знаю. И знаю всех местных тварей, знаю на что они способны и когда выходят на охоту. Могу заметить зыбучие пески и могу сказать когда начнется следующая песчаная буря. И еще знаю, что если вы сумели сюда добраться, то с вами был проводник из наших, местных.

— Был да сплыл — мрачно усмехнулся Борис, как-то зло покосившись на сжавшегося очкарика — Помер он. Ладно, считай, что ты меня убедил.

— Я же тебе говорил, Борис! — с облегчением воскликнул татарин и с бульканьем разлил в граненые стаканчики темно-коричневую жидкость — Давай, дерябнем еще по одной.

Мне выпить не предложили, чему я сильно огорчился, хоть и не подал виду. Очень уж приятно запахло когда Бессадулин откупорил бутылку. И пахло явно не самогоном местного разлива. Борис отказываться не стал и, уцепив казавшийся в его лапище крохотным стаканчик, одним махом опрокинул его в глотку.

Скромно сидя у стены я лишь завистливо сглотнул и перевел взгляд на вооружение. Такое количество огнестрелов в одном месте я не видел никогда. Охранники Бессадулина сжимают в руках автоматы Калашникова, на поясах кобуры с пистолетами. У продолжавшей молчать девчонки открытая кобура из которой торчит ребристая рукоять пистолета. У очкарика автомат за спиной болтается неизвестной мне модели и с виду совершенно новый. Но Борис переплюнул их всех: он был буквально увешан оружием с ног до головы. Автомат небрежно прислоненный к колену, две подмышечные кобуры, еще одна на поясе. На груди перекрещиваются патронные ленты солидного калибра. Ходячий арсенал.