Эхо войны (Ядерный ад)

— Асфальт — коротко пояснил я и недовольно скривился, сплевывая попавший в рот мелкий песок принесенный ветром. Пустыня не любит слишком говорливых, так и норовит заткнуть болтунам рот — Они успели отбежать шагов на тридцать и оказались на зажатой между двумя домами асфальтовой площадке. Песок на ней был, но совсем немного — на глубину пальца, не больше.

— И эти самые Песчаные люди на асфальт не вышли — подытожил русский, прикладывая к глазам окуляры бинокля и всматриваясь в вершину нависающей над нами горы.

— Не вышли — подтвердил я — И все затихло. Взрытый во время боя песок словно сам собой разровнялся, ни малейших следов крови или тел… Один из тех двоих уцелевших жив до сих пор, хотя немного не в себе. От него я все и узнал — за пару стаканов самогона и кусок черепашьего мяса.

— Да погоди со своим самогоном — отмахнулся Борис — Дальше то, что было?

— Дальше? Дальше ничего не было. Пока Пахан с Татарином разобрались в ситуации, пока договорились и подтянули бойцов, день прошел. Ночью нападать не решились, а с утра никакой Черной Юрты на том месте не оказалось, словно и не было никогда. Несколько человек покопались в том бархане и на метровой глубине нашли остатки тринадцати скелетов — обглоданные начисто. Такие вот дела. С тех пор Черная Юрта появлялась рядом с городом еще несколько раз, видели ее и охотники в самых разных местах пустыни, но больше их не тревожили.

— Ни хрена себе…

— Вот и я про тоже. После этого было еще много слухов о столкновении с Песчаными людьми. И всегда это кончалось печально для нападающих — ответил я и, покрутив головой по сторонам, добавил — Все, можно обратно на трассу выезжать.

Коротко кивнув, Борис исчез внутри грузовика. Через минуту массивная машина начала забирать в сторону, с хрустом подламывая под себя жидкие заросли саксаула. Из-под колес бросились бежать несколько суетливых и совсем крохотных ящериц, суматошно перебирая лапками. Следом за нами свернул автобус и я с тревогой заметил, что в отличие от капитально переработанного армейского грузовика, автобус с куда большим трудом преодолел изломанные кусты и песчаные наносы. Долго эта машинка не протянет, факт. Лучше бы Бессадулин вместо длиннющего автобуса отправил пару уазиков, имеющихся в его распоряжении.

Под рев движка грузовик взобрался на невысокую насыпь и, прогрохотав колесами, съехал вниз, чтобы начать штурм следующего склона по чьему гребню бежала единственная трасса. Оглянувшись назад, я заметил ржавые рельсы поверх почерневших от времени и масла шпал. Железнодорожная узколейка, по которой некогда ходил поезд Мотани, возивший работяг на завод. Если верить побывавшим на заводе бойцам Пахана и редким охотникам забравшихся столь далеко, сам поезд с прицепленными вагонами встал на последний прикол где-то рядом с заводом, где и ржавеет потихоньку.

Следующие пятнадцать километров пролетели довольно быстро и незаметно. Мое внимание привлекла только многочисленная живность и зелень. Я лишь сокрушенно вздыхал, провожая взглядом медлительно шествующих черепах и целые цветочные поля из уже начавших вянуть желтых и красных тюльпанов. Здесь за час можно было собрать столько добычи, сколько я собирал за месяц в окрестностях города. Судя по торчащей из окна автобуса грустной физиономии второго проводника Ильяса, его обуревали те же самые мысли. Еще бы. Мы в буквальном смысле ехали по наваленным штабелями бабкам, попирали их колесами и безжалостно отшвыривали в сторону…

Правда, мой восторг несколько подувял, когда за следующим барханом оказался молодой серый варан, пытающийся выковырять из панциря черепаху исполинских размеров. Услышав шум двигателя, варан поднял узкую морду увенчанную высоким гребнем и проводил нас внимательным и казалось разумным взглядом своих холодно поблескивающих глазок. В приоткрытой пасти мелькал черный раздвоенный язык, снимая пробы запаха с воздуха. При этом он не забывал придавливать черепаху когтистой лапой, на чьем панцире виднелись глубокие царапины и шрамы, как новые, так и совсем старые, уже заросшие костью. Нет, не обломится молодому варану черепашьего мясца — старуха опытная и вытаскивать голову явно не собирается. Равно как и я, больше не хотел покидать защиту бронированного грузовика. Варан хоть молодой и еще дурной, но здоровенному четырехметровому ящеру хватит трех секунд и одного укуса, чтобы превратить меня в кусок окровавленного мяса. Так что жадность придется обуздать, все проблемы от нее…

Усмехнувшись возникшей в голове поистине философской мысли, я хмыкнул и потянулся к висящей на поясе фляге и чуть не выронил ее, вздрогнув от раздавшегося позади резкого звука выстрела. Едва не вывернув шею, я крутанулся назад и увидел по пояс высунувшегося из окна автобуса человека, целящегося в замершего на месте варана из охотничьего ружья. Грохнуло и на этот раз боец попал куда целился — варана качнуло от резкого удара, из чешуйчатого бока выплеснулся фонтанчик крови.

Попал-таки, твою так мать гребаный дебил!