Эликсир жизни

Куда же делся расчетливый циник, лидер магглоненавистнической шайки и безжалостный эгоист, готовый с легкостью применить пыточное проклятие? Гермиона неожиданно поняла, будь Том всегда таким, как сегодня, — она бы любила его. И девушка резко и жгуче почувствовала вину из-за того, что предавала своего парня, встречаясь с его врагом. Но что было важнее, укрепление их близости или безопасность магглорожденных? Она не могла найти ответ на этот вопрос.

Сомнения отошли на задний план, лишь когда она увидела бегущего вверх по лестнице Люпина.

— Что случилось? — на ходу выпалил он.

Нахмуренные брови, озабоченное выражение лица — гриффиндорец явно не ожидал ничего хорошего.

— Не здесь, — коротко отозвалась Гермиона и успокоилась лишь, когда они нашли укромное местечко и наложили заглушающие звук чары.

— Так в чем дело? — повторил вопрос Джон.

— Я не знаю подробности, но нападение на магглорожденных произойдет на Хэллуин. Скорее всего, во время бала или после.

Люпин убрал со лба каштановую челку, несколько раз моргнул.

— Уверена?

Она молча кивнула, не сводя с него внимательного взгляда.

— Я не обойдусь без помощи друзей, — покачав головой, решительно заявил он.

— Этого и не требуется, Джон. Главное, чтобы они не знали источник информации. Я и сама готова помочь. Причем, учти, я буду следить за тем, чтобы никто из слизеринцев не пострадал.

Люпин помолчал, оценивающе посмотрел на девушку, потом кивнул:

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Превентивную тактику, — отозвалась экс-гриффиндорка. — Мы же не знаем и, очевидно, не узнаем, когда именно и как все произойдет, и слизеринцы ли вообще будут в этом участвовать.

— То есть ты предлагаешь просто охранять магглорожденных? — вскинул брови Джон.

Умница.

— Разумеется, — едва заметно улыбнулась Гермиона. — Прежде всего, надо составить их список и хорошенько запомнить в лицо. А потом уже подумаем конкретнее.

— Согласен, сделаем, — одобрил парень и с кривой улыбкой заметил: — Это легче, чем следить за слизеринцами.

— И эффективнее, — фыркнула девушка. — Может быть, кто-то пригласит в гости тролля, например, специально для такого развлечения. Зачем участвовать самому?

Люпин с плохо скрываемым презрением посмотрел на нее и буркнул:

— Тебе виднее.

— Это просто логика, — пожала плечами Гермиона. — Вот, держи.

И она протянула ему сигнальную монетку. Борясь с нахлынувшими вдруг ностальгическими эмоциями по Отряду Дамблдора, девушка кивнула гриффиндорцу и, сняв с помещения заглушающие чары, быстрым шагом направилась к лестнице.

В выходной день перед Хэллуином магическая деревенька Хогсмид казалась особенно оживленной. Ученики уже запускали в воздух волшебные страшилки и веселились на полную катушку, в магазинах было не протолкнуться, а прибыль хозяев кафе возросла в несколько раз.

Том и Гермиона, пробежавшись по лавкам с зельями, застряли, как всегда, в книжном магазинчике. Лишь через пару часов Риддл с трудом уговорил себя оторваться от книг и, нагрузившись приличной их стопкой, повел Гермиону в одну из чайных. Заведение было излюбленным местом свиданий, потому девушка, едва войдя, застыла и только молча переводила удивленный взгляд то на него, то на маленькие столики на двоих, то на целующиеся парочки. Не ожидала? Впрочем, он тоже не вполне ожидал такого…

Никак не выдав своего презрения в отношении слащавой обстановки, Том с милейшей улыбкой усадил Гермиону за столик у окна. И только после этого та обрела дар речи.

— Это что, опять работа на имидж лучшего ученика? — она наградила его скептически-насмешливым взглядом и покачала головой.

— Конечно, — не стал отрицать он, уже зная, что подруга не рассердится. — Но почему ты не можешь предположить, что мне и самому приятно?

— Еще бы тебе не было приятно, — иронично согласилась она. — Как это должно тешить твое самолюбие!

— А твое разве нет? — Том склонился к ней и, поймав ее взгляд, прошептал: — Посмотри вокруг. Как много людей жаждет оказаться на твоем месте. Посчитай, сколько глаз смотрят с завистью. Осознай, как следствие, что многие уважают, жаждут подружиться с тобой, боятся тебя, — его шепот стал горячим, страстным. — Это власть, Гермиона. Власть. И она сладка, как самый лучший поцелуй.

И не давая девушке выйти из-под гипнотического воздействия его речей, парень прильнул к ее губам, завлекая их в бесконечно долгий, медлительно-чувственный, упоительный поцелуй. Гермиона в его руках превращалась в превосходный музыкальный инструмент, отзывчивый и отлаженный, и губы юноши словно играли завораживающую мелодию на ее податливых губах. Да, вот к такой гармонии он всегда неосознанно стремился и не мог найти. И страсть, и мягкость, и самоотдача… Все-таки присутствовало в Гермионе что-то от гриффиндорки. Но оно было и к лучшему. Слизеринские девушки целовались не так.

Чьи-то покашливания сначала прошли мимо сознания парня. Затем назойливо вырвали из сладкой реальности. И лишь через некоторое время Том отстранился от подруги, желая посмотреть, у кого это хватило наглости…