Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 15000
— Все гениальное всегда реализуется на грани. Это закон, моя дорогая, — с легкой, снисходительной улыбкой отозвался Риддл. — Нам не может постоянно везти. Мир требует компенсации.
— Ты еще скажи, что это второй закон термодинамики, — неодобрительно буркнула девушка. — Дескать, энтропия системы стремится к максимуму.
Огонь факелов вспыхнул искрами в его красивых глазах.
— Я и не знал, что тебе известно столько маггловских терминов, — поморщился Том и саркастично заметил: — Удивительно, как они гротескно изощряются, чтобы описать мир, который им полностью не понять никогда. Какие выдумывают определения для элементарных вещей. И сколько там всего законов этой самой термодинамики?
— Если не ошибаюсь, три, — сухо ответила Гермиона. — Причем, я давно заметила, что маггловские научные выводы часто коррелируют с волшебными законами, например, закон Голпалотта…
— Хватит! — теперь его глаза горели гневом.
Риддл подался к девушке и схватил ее за плечо. Он ожидал от нее многого, но это уже выходило за все границы.
— Интересно, чем мир компенсирует мне тебя! — в сердцах воскликнула Гермиона, ее взгляд встретился с его и застыл в пламенном противостоянии. — Сколько можно совершать безрассудств, отговариваясь мировыми законами и высокими целями? Том, ты приковал к стене фактически детей, которые тебе ничего не сделали и ни в чем не виноваты! Пора остановиться, слышишь?!
— Кричи громче. Тогда минетом не отделаешься, — грубо отозвался он.
— Я видела, как ты наложил чары неслышимости, — заметила она, не отводя взгляда. — Том, зачем это нужно лично тебе? Держать в узде твою компанию можно и без гротескных демонстраций силы. Вот приятелей-то и надо было пугать василиском, а не горстку грязнокровок! Пожалуйста, остановись. Дамблдор и так подозревает тебя, Том. А ведь нам учиться еще почти три года.
— Интересно, за кого ты больше переживаешь, за меня или маггловское отродье? — ядовито поинтересовался Риддл, отстраняясь от нее. С недавних пор ему начало казаться, что подруга действительно волнуется за него. Неужели он был таким дураком?
— Если бы я не переживала за тебя, то давно бы уже испытала на тебе весь свой арсенал боевых заклятий! — горячо заявила девушка, и осеклась.
Том замер. Что-то изменилось между ними в этот момент. Он вдруг понял, что это была правда.
— Вот как? — ледяным тоном переспросил он и заметил, как она вздрогнула. — Чем же я заслужил такую честь?
Гермиона опустила голову, судорожно провела ладонью по лицу, откинула со лба выбившуюся из прически прядь волос.
— Тем, что ты замечательный человек, Том. Безмерно талантливый и умный, — она подняла глаза, вновь встречая его взгляд, на этот раз изучающий, бездонный. Ее ресницы дрогнули. — Но добровольно становишься похожим на всех тех отвратительных людей, которые причинили тебе столько зла! Ты сейчас ничем не лучше их. Зачем же так низко падать?!
Риддл смотрел на нее молча. Какая-то неозвученная мысль вертелась в его сознании, понимание, которое он не мог уловить и вербализировать.
— Откуда ты знаешь? — спокойно осведомился он. — Тебя там не было.
Девушка быстро отвела глаза и тихо отозвалась:
— Ты же в курсе, что мне многое известно о тебе.
Но Том уже не обращал внимания на слова. Он просто смотрел на ее склоненную голову, нервно сжатые пальцы, дрожащие губы. И в этот миг смутные ощущения сложились в четкую мозаику понимания, вспыхнули озарением в его мозгу. Все факты сошлись один к одному.
— Это была ты, — потрясенно пробормотал парень.
Мир словно качнулся. Его предали, предали опять.
— Что? — непонимающе переспросила Гермиона.
— Сны. Это была ты, — все так же монотонно повторил он.
Глаза их встретились, и Том почувствовал, как его охватывает неконтролируемая, слепая ярость. В темно-медовой глубине вспыхнул страх, который затем сменился непонятным ему решительным огнем.
— Как ты посмела?! — в гневе процедил он, вновь вцепившись в плечи девушки и теперь уже намеренно причиняя боль. — Почему?!
Он тряхнул ее. Но Гермиона не отвела взгляда и чуть ли не выкрикнула в отчаянье:
— Потому что я люблю тебя, идиот! Даже таким, какой ты есть. Я пыталась узнать, почему ты такой. И хотела, чтобы ты стал счастливее, Том!
В этот миг гнев погас, и на смену ему пришла пустота. Риддл отпустил девушку и просто пошел в сторону слизеринской гостиной. Он не чувствовал ничего. Он только знал, что сейчас напьется до последней степени. Впервые в жизни.
Почему ей было так больно? Жутко и пусто, словно разверзлись небеса. Ведь все это являлось игрой, не более…
Неужели это конец, она потеряла его?
У них же был договор. Разорвет ли его Риддл?
— Ты еще скажи, что это второй закон термодинамики, — неодобрительно буркнула девушка. — Дескать, энтропия системы стремится к максимуму.
Огонь факелов вспыхнул искрами в его красивых глазах.
— Я и не знал, что тебе известно столько маггловских терминов, — поморщился Том и саркастично заметил: — Удивительно, как они гротескно изощряются, чтобы описать мир, который им полностью не понять никогда. Какие выдумывают определения для элементарных вещей. И сколько там всего законов этой самой термодинамики?
— Если не ошибаюсь, три, — сухо ответила Гермиона. — Причем, я давно заметила, что маггловские научные выводы часто коррелируют с волшебными законами, например, закон Голпалотта…
— Хватит! — теперь его глаза горели гневом.
Риддл подался к девушке и схватил ее за плечо. Он ожидал от нее многого, но это уже выходило за все границы.
— Интересно, чем мир компенсирует мне тебя! — в сердцах воскликнула Гермиона, ее взгляд встретился с его и застыл в пламенном противостоянии. — Сколько можно совершать безрассудств, отговариваясь мировыми законами и высокими целями? Том, ты приковал к стене фактически детей, которые тебе ничего не сделали и ни в чем не виноваты! Пора остановиться, слышишь?!
— Кричи громче. Тогда минетом не отделаешься, — грубо отозвался он.
— Я видела, как ты наложил чары неслышимости, — заметила она, не отводя взгляда. — Том, зачем это нужно лично тебе? Держать в узде твою компанию можно и без гротескных демонстраций силы. Вот приятелей-то и надо было пугать василиском, а не горстку грязнокровок! Пожалуйста, остановись. Дамблдор и так подозревает тебя, Том. А ведь нам учиться еще почти три года.
— Интересно, за кого ты больше переживаешь, за меня или маггловское отродье? — ядовито поинтересовался Риддл, отстраняясь от нее. С недавних пор ему начало казаться, что подруга действительно волнуется за него. Неужели он был таким дураком?
— Если бы я не переживала за тебя, то давно бы уже испытала на тебе весь свой арсенал боевых заклятий! — горячо заявила девушка, и осеклась.
Том замер. Что-то изменилось между ними в этот момент. Он вдруг понял, что это была правда.
— Вот как? — ледяным тоном переспросил он и заметил, как она вздрогнула. — Чем же я заслужил такую честь?
Гермиона опустила голову, судорожно провела ладонью по лицу, откинула со лба выбившуюся из прически прядь волос.
— Тем, что ты замечательный человек, Том. Безмерно талантливый и умный, — она подняла глаза, вновь встречая его взгляд, на этот раз изучающий, бездонный. Ее ресницы дрогнули. — Но добровольно становишься похожим на всех тех отвратительных людей, которые причинили тебе столько зла! Ты сейчас ничем не лучше их. Зачем же так низко падать?!
Риддл смотрел на нее молча. Какая-то неозвученная мысль вертелась в его сознании, понимание, которое он не мог уловить и вербализировать.
— Откуда ты знаешь? — спокойно осведомился он. — Тебя там не было.
Девушка быстро отвела глаза и тихо отозвалась:
— Ты же в курсе, что мне многое известно о тебе.
Но Том уже не обращал внимания на слова. Он просто смотрел на ее склоненную голову, нервно сжатые пальцы, дрожащие губы. И в этот миг смутные ощущения сложились в четкую мозаику понимания, вспыхнули озарением в его мозгу. Все факты сошлись один к одному.
— Это была ты, — потрясенно пробормотал парень.
Мир словно качнулся. Его предали, предали опять.
— Что? — непонимающе переспросила Гермиона.
— Сны. Это была ты, — все так же монотонно повторил он.
Глаза их встретились, и Том почувствовал, как его охватывает неконтролируемая, слепая ярость. В темно-медовой глубине вспыхнул страх, который затем сменился непонятным ему решительным огнем.
— Как ты посмела?! — в гневе процедил он, вновь вцепившись в плечи девушки и теперь уже намеренно причиняя боль. — Почему?!
Он тряхнул ее. Но Гермиона не отвела взгляда и чуть ли не выкрикнула в отчаянье:
— Потому что я люблю тебя, идиот! Даже таким, какой ты есть. Я пыталась узнать, почему ты такой. И хотела, чтобы ты стал счастливее, Том!
В этот миг гнев погас, и на смену ему пришла пустота. Риддл отпустил девушку и просто пошел в сторону слизеринской гостиной. Он не чувствовал ничего. Он только знал, что сейчас напьется до последней степени. Впервые в жизни.
Глава 22. Неопределенность
Гермиона чувствовала, как слабеют ее ноги, и она сползает по стене. Невольные слезы заливали лицо. Тело сжалось в выворачивающей наизнанку судороге. В голове с пульсом крови стучались вопросы…Почему ей было так больно? Жутко и пусто, словно разверзлись небеса. Ведь все это являлось игрой, не более…
Неужели это конец, она потеряла его?
У них же был договор. Разорвет ли его Риддл?
Страница 90 из 117
