Эликсир жизни

Того, что она уже сделала, должно было оказаться достаточно для изменения жизни Тома. Но это не утешало. Утешало одно — он не знал про манипуляции с его воспоминаниями и чувствами! Он думал, что подружка лишь совершала экскурсию по его колоритному прошлому.

Сможет ли Том простить ее? Она сама бы смогла?

Мерлин, помоги пока не переживать об этом! Надо прекратить реветь. Немедленно.

Гермиона использовала несколько успокаивающих приемов, и ей стало легче. Отвлечься, нужно было отвлечься. На задворках сознания она прекрасно отдавала себе отчет, что таким образом работает защитный механизм — отрицание важности происходящего ради избавления от боли. Но девушка была и этому рада. Взмахнув палочкой, она проговорила заклинание. И почувствовала, как ее лицо посвежело, глаза засияли, губы словно налились блестящим соком. Она была красива. Пошел ты, Риддл, куда подальше. Гад красноглазый. Параноик латентный. Гибрид баньши с василиском!

В конце концов, можно было даже порадоваться. Ложь, что Гермиона любит его, — это же была просто ложь? — подавила ярость и гнев Волдеморта. Он не убил ее — и на том спасибо.

Экс-гриффиндорка отряхнула платье и быстрым шагом направилась в Большой зал. Нужно было поставить точку в этой безрадостной истории.

Гермиона увидела Джона практически сразу же. Он что-то оживленно вещал той самой кареглазой девушке. Но та лишь сурово хмурила брови и гордо задирала нос. И только когда парень склонился к ее уху, она отстранилась, в ужасе закрыла рот ладонью и бросилась из зала. Люпин было кинулся за ней, но остановился и, опустив голову, погрузил ладонь в каштановые волосы. В этот момент Гермиона передала ему сигнал о необходимости встречи и вышла подкараулить его у лестницы.

Она уже решила, что парень не придет или монетка не сработала, но гриффиндорец наконец появился. Выглядел он откровенно неважно.

— Не думал, что когда-нибудь смогу вновь говорить с тобой, — сдержанно заявил он, не глядя на девушку. — Но все же я обязан сказать тебе спасибо.

— На здоровье, — усмехнулась она. — Вы их нашли?

— Да, сейчас все в медицинском крыле, — сухо кивнул Джон.

— Ты не говорил про меня? — осторожно поинтересовалась Гермиона.

— Нет, конечно, — он возмущенно вскинул голову. Можно было и не спрашивать. Все равно придется применить легилименцию. — Хотя и не ожидал вновь встретить тебя там в таком… необычном виде.

Он покраснел, видимо, вспомнив подробности этого самого «необычного вида». Интересно, они будут теперь ему сниться в его «мокрых» снах? Судя по его эмоциям, весьма вероятно, что будут.

— Спасибо тебе, что согласился сотрудничать. Я рада, что мы заключили сделку и спасли магглорожденных, — вежливо произнесла девушка, обнаруживая в его мозгу нужные воспоминания. — И прости меня, Джон.

— За что? — удивился гриффиндорец.

— За это, — Гермиона взмахнула палочкой, сопровождая движение заклятием стирания памяти, и сразу же после этого — «Accio сигнальная монета Люпина».

Никаких улик и воспоминаний о сделке.

— Нет, со мной все в порядке. Надеюсь, и с тобой тоже. И не бегай так быстро по коридорам, совсем можешь голову расшибить, — тепло и немного виновато улыбнулась она и оставила парня в растерянности и попытках что-то вспомнить.

Девушка вернулась в Большой зал и, сев за один из столиков, налила себе сока и нашла пару несъеденных шоколадок. Как кстати, при таком стрессе одной белковой пищей настроение не повысишь… Гермиона позволила себе отпустить тревожные мысли, эмоциям — слиться с музыкой. Как прав был Мерлин, утверждая, что важен не сам факт, а реакция на него… Она не заметила, сколько прошло времени. Очнулась девушка, лишь когда перед ней появился стройный молодой человек, который на поверку оказался Альфардом Блэком.

— Позвольте пригласить на танец, мадемуазель? — галантно предложил он, протягивая руку.

Гермиона быстро поднялась на ноги, но не потому, что стремилась принять предложение представителя древнейшего магического семейства. Для создания впечатления о собственной значительности не стоило общаться с человеком, глядя на него снизу вверх. Даже если он был выше ростом. Стайные инстинкты, и люди их подсознательно унаследовали. Девушка слегка откинула голову назад и смерила Блэка изучающим взглядом.

— Ты что, Альфард, решил вернуться к амплуа шутника? — подняв брови, наконец, поинтересовалась она.

— А я и не расставался с этим амплуа. Хотя мне просто стало интересно, почему ты тут сидишь одна и заедаешь шоколадками такое приключение, — он выдал смешок, слегка истерический и саркастичный. — Невкусно было?

Глаза Гермионы расширились:

— Что? — удивленно переспросила она.

— Пока ты тут страдаешь в одиночестве, твой дружок половине Слизерина рассказал, как вы пудрили мозги Дамблдору, — с легкой насмешкой пояснил Альфард. — Риддлу пить нельзя. А то так и проговорится, что Тайную комнату открыл.

Ее глаза сузились, и Гермиона приблизилась к парню вплотную.

— Неужто так и сказал, что пудрили мозги? — проникновенно-холодно уточнила она.

— Нет, я сам догадался, — невинно улыбнулся Блэк.