Эликсир жизни

— Держал бы ты лучше свои догадки при себе, Альфард, — ее глаза полыхнули огнем. — Так будет лучше всем: и Слизерину, и магглорожденным, и лично тебе. Уж поверь мне.

И с этими словами девушка быстро направилась в сторону гостиной, отметив на лице Блэка смесь грусти и сарказма.

Картина, представшая перед глазами Гермионы, напомнила ей маггловские фильмы о патрицианских оргиях в древнем Риме.

Место перед камином было освобождено от мебели. На ковре возлежали участники празднества, некоторые из которых только иногда подавали признаки жизни громким иканием и всхрапыванием, другие вели ровную беседу за бокалами вина, третьи перешептывались или хихикали. Даже на полу слизеринцы устроились с роскошью — шелковые подушки и тонкие расшитые пледы создавали ощущение богемности. Живой огонь и порхающие в воздухе заколдованные звездочки завершали картину шика и уюта, волшебства и неги. Но никого из «Рыцарей» в этом братском сибаритском уголке не наблюдалось. Начинающие прихвостни Волдеморта оккупировали мягкую мебель в углу гостиной, откуда лились тихие звуки арфы. Созданная магией музыка рождалась в воздухе и была трепетно-проникновенна. Надо же. А впрочем, чего она ожидала от аристократов? Тяжелый рок? Еще не изобрели… Эйвери что-то шептал на ухо своей хаффлпаффке, в ответ на что та краснела и хихикала. Лестрейндж устроился в кресле и уже ни на кого не реагировал, блаженно пребывая в царстве Морфея. Малсибер опрокидывал рюмку за рюмкой, временами прерываясь на поиски, с кем бы разделить тост. Несколько третьекурсников мирно посапывали в обнимку у него в ногах. Розье лежал на коленях у очередной девицы. А Том… Том развалился на диване, уткнув нос в бокал, зажатый в руке. Рядом с ним восседала… Вальбурга Блэк.

Гермиона чуть не поперхнулась от возмущения. Как быстро Темный Лорд нашел себе утешительницу… Но кто-кто, а Вальбурга! Чуть ли не единственная, кто не смирился с выбором Тома, считая Гермиону чужой, не принадлежащей к их теплому кругу знати. Нет уж, Блэк займет это место только через ее труп! Оставалось надеяться, что та ничего не подмешала этому мерзавцу в вино… пардон, в огневиски… И девушка быстро направилась в сторону сладкой парочки. Подойдя ближе, экс-гриффиндорка разглядела книжку в руках слизеринки, которую та пыталась зачитывать вслух в такт музыке:

Я ветер на море.

Я волна из глубин.

Я гул океана.

Я семирогий олень.

Я ястреб на вершине скалы.

Я слеза солнца…

Гермиона узнала песнь Амергина, один из древних поэтических источников, который, вроде бы, как раз и исполняли раньше на Хэллуин.

… Я меняю форму, как бог…

Надо же, она и не подозревала, что в волшебном мире сохранились еще такие традиции. Может быть, именно этого боялись чистокровные маги со времен инквизиции или даже еще более ранних? Забвения традиций? Но традиция и так была мертва без осознания ее смысла.

… Я маг, кто, кроме меня,

Откроет дольменов секрет?

Кто, кроме меня, знает возраст Луны.

Кто, кроме меня, укажет место отдыха Солнца…

Ну, и кто это может понять? Разве что Том.

… Я конец надежды любой.

Вот это точно про него.

Гермиона не сказала ни слова. Просто подошла вплотную и все так же молча отодвинула обмякшее тело юноши, усевшись между ним и пьяной декламаторшей.

Красивое лицо Блэк исказилось недовольно-напыщенной гримасой, но поэтической классики ей, видимо, хватило настолько, что она лишь сумела что-то промычать.

— Какой же ты все-таки садист, Риддл. Заставил леди так напрягаться, — наклонившись к парню, язвительно прошептала его подруга.

Том пошевелился, судорожно допил бокал и рухнул на грудь девушки. Мерлин, он же еще совсем мальчишка… Гермиона невольно положила руку на голову парня, зарыла ее в шелк темных кудрей. Какой бы он ни был скотиной, она не могла потерять его. Более того — не хотела. Видимо, она уже начала сходить с ума. Вот он, предсказуемый эффект влияния среды — мутация сознания. Вся ее жизнь сосредоточилась сейчас в нем, в этом злом гении и практически состоявшейся жертве психотерапии. И, похоже, зелья-нейролептики действительно работали. В который раз она сама избежала титула жертвы, причем, посмертного.

В этот момент Том издал гортанный звук, напоминающий рвотный позыв, чем тот в результате и оказался. Парня скрючило — и Гермиона тупо уставилась на испачканный голубой подол своего бального платья. Дожила… И лишь когда звук повторился, девушка вышла из шока и призвала к себе большую чашу из числа старинных произведений искусства, украшающих слизеринскую гостиную. Лорд все-таки, хоть и темный. И тошнить его должно соответственно.

Том проснулся от осторожных, нежных прикосновений, которые он мог бы узнать, даже не глядя. Голова раскалывалась сильнее, чем после оглушающего проклятия. Тело ныло, а на языке присутствовал какой-то странный вкус.

— Антипохмельное зелье, — раздался ровный голос Гермионы. — Сейчас тебе станет легче.