Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 15013
— Можно все. Вопрос, что из этого выйдет, — со злой иронией продолжила она. — Хоркруксы не сделают из своего создателя больше, чем человека. Наоборот, намного меньше! Он потеряет способность понимать тончайшие человеческие эмоции, наслаждение прекрасным, способность любить, в конце концов. И пусть тебе это кажется лишь слабостями, Том, но не один интеллект отличает нас от животных. Чтобы стать сверхчеловеком, надо обладать всем, что доступно людям, плюс тем, что им недоступно. Помимо всего прочего, хоркруксы отнимают свободу, ставя создателя в зависимость от своей сохранности. И даже возродиться он не сможет без помощи извне.
Риддл смотрел на нее молча, потрясенно, шокировано.
— Откуда тебе это известно? — прошептал он, прожигая ее настойчивым взглядом.
Пыл Гермионы, казалось, погас.
— Я знала мага, который это сделал, — сглотнув, тихо сказала она. — Из-за него погибли дорогие мне люди. Более того, он убил собственную семью. Но он не чувствовал, что творится с другими частями души, это и сыграло с ним злую шутку. Когда усиленно защищаешься от чего-то, невольно притягиваешь это раньше времени.
Том недоверчиво нахмурился. Неужели кто-то опередил его, создав несколько хоркруксов? Но почему же тогда этот маг умер? Неужели нашелся враг сильнее?
— Ему в противники достался кто-то вроде Дамблдора? — сузив глаза, поинтересовался он.
— Нет, он погиб из-за мальчишки. Можно сказать, ребенка, чьих родителей убил, — в ее тоне вновь появилась злость. — Его беда была не в слабости, а в непонимании чувств людей. И в вере, что никто не разгадает секрета его хоркруксов, что каждый боится смерти.
— Это все просчитывается, — пожал плечами Том. — А вера должна основываться на логике.
— Видимо, он думал точно так же, — холодно отозвалась она. — Я даже могу показать тебе это!
— Что? — опешил Том.
— Я не буду закрывать воспоминание, — девушка подняла голову и вновь встретила его взгляд — в глазах цвета темного меда читалась смесь сочувствия, боли, мольбы. — Давай присядем.
— Хорошо, — согласился он, хотя у него мурашки прошли по коже. Чуть дрогнувшей рукой достал волшебную палочку.
Она повела его к столу, где находились стулья и, сев напротив, кивнула:
— Давай.
Любопытство побороло волнение.
— Legilimens! — уверенно сказал он.
Низкое, хмурое небо накрывало старинное кладбище. Мрачная фигура с косой венчала большое надгробие. К нему был прикован темноволосый мальчишка, который с ненавистью смотрел на высокого, худого человека в черной мантии, развивающейся на ветру. Тот обернулся, и Риддл смог увидеть его лицо — красные глаза смотрели прямо в душу, пронизывая и выжигая. В них не было ничего, кроме холодной ярости. Они поразили Тома даже больше, чем само лицо — напоминающее рептилию, зеленовато-серое, с провалившимся носом. Волшебник вытянул руку с худыми, узловатыми пальцами и продолжил речь, обращенную к группе людей в масках:
— Я не умер, хотя проклятие и должно было убить меня. Но в то же время я стал не более силен, чем самое ничтожное живое существо, и оказался не в состоянии помочь самому себе. Потому что я лишился тела, а для любого заклятия, способного мне помочь, требовалась палочка.
Том знал выражение этих глаз. Иногда и сам он впадал в состояние ледяной ярости, несокрушимой злости. И потому так страшны были знакомые глаза на чужом лице.
Темный маг гордо вскинул голову и продолжил, обманчиво-мягко, вкрадчиво:
— Я помню только, как заставлял себя жить, в полусне, бесконечно, мгновение за мгновением. Укрывшись в глухом лесу, я ждал… конечно же, один из моих Упивающихся смертью найдет меня… кто-то из них придет и применит магию, на которую я не был способен, и вернет мне тело… Но я ждал напрасно…
В этот миг Риддл почувствовал боль, и картинка, потеряв четкость, растаяла. Он сидел перед девушкой, которая только что ударила его по щеке, возвращая в здесь и сейчас.
— Э-это, это…
— Это будущий ты, — резко завершила она. — Смотри, какое ничтожное будущее ждет тебя, Том. Как зависим ты станешь от чужой милости, как…
— Да с чего ты взяла, что я так и бросился создавать хоркруксы?! — перебил Риддл, хватая ее за руку. И гневно выпалил: — Если этот маг дал себя убить, это его проблемы. И вообще, мы здесь Философский камень ищем, если ты забыла!
Ей удалось достать его, вывести из себя, заставить потерять беспристрастность. Может быть, тем, что они и вправду были похожи с этим уродом. Чем-то неуловимо похожи. Проклятая ведьма!
В этот момент внимание ссорящихся привлек слабый звук открывающейся двери, и перед парой появился приземистый волшебник. Был он невысок, одет в широкую мантию, из-под которой торчали пижамные штаны, лысую голову венчал ночной колпак. Молодые люди вскочили на ноги. Старичок что-то дружелюбно сказал, и Гермиона ответила по-французски.
— Англичане, значит. Я понимаю, такое время, теперь и по ночам ходят. Но могли бы и предупредить, — проворчал он на английском, практически без акцента. — Давайте ваши пропуска.
Молодые люди переглянулись. И Том наклонился к уху девушки:
Риддл смотрел на нее молча, потрясенно, шокировано.
— Откуда тебе это известно? — прошептал он, прожигая ее настойчивым взглядом.
Пыл Гермионы, казалось, погас.
— Я знала мага, который это сделал, — сглотнув, тихо сказала она. — Из-за него погибли дорогие мне люди. Более того, он убил собственную семью. Но он не чувствовал, что творится с другими частями души, это и сыграло с ним злую шутку. Когда усиленно защищаешься от чего-то, невольно притягиваешь это раньше времени.
Том недоверчиво нахмурился. Неужели кто-то опередил его, создав несколько хоркруксов? Но почему же тогда этот маг умер? Неужели нашелся враг сильнее?
— Ему в противники достался кто-то вроде Дамблдора? — сузив глаза, поинтересовался он.
— Нет, он погиб из-за мальчишки. Можно сказать, ребенка, чьих родителей убил, — в ее тоне вновь появилась злость. — Его беда была не в слабости, а в непонимании чувств людей. И в вере, что никто не разгадает секрета его хоркруксов, что каждый боится смерти.
— Это все просчитывается, — пожал плечами Том. — А вера должна основываться на логике.
— Видимо, он думал точно так же, — холодно отозвалась она. — Я даже могу показать тебе это!
— Что? — опешил Том.
— Я не буду закрывать воспоминание, — девушка подняла голову и вновь встретила его взгляд — в глазах цвета темного меда читалась смесь сочувствия, боли, мольбы. — Давай присядем.
— Хорошо, — согласился он, хотя у него мурашки прошли по коже. Чуть дрогнувшей рукой достал волшебную палочку.
Она повела его к столу, где находились стулья и, сев напротив, кивнула:
— Давай.
Любопытство побороло волнение.
— Legilimens! — уверенно сказал он.
Низкое, хмурое небо накрывало старинное кладбище. Мрачная фигура с косой венчала большое надгробие. К нему был прикован темноволосый мальчишка, который с ненавистью смотрел на высокого, худого человека в черной мантии, развивающейся на ветру. Тот обернулся, и Риддл смог увидеть его лицо — красные глаза смотрели прямо в душу, пронизывая и выжигая. В них не было ничего, кроме холодной ярости. Они поразили Тома даже больше, чем само лицо — напоминающее рептилию, зеленовато-серое, с провалившимся носом. Волшебник вытянул руку с худыми, узловатыми пальцами и продолжил речь, обращенную к группе людей в масках:
— Я не умер, хотя проклятие и должно было убить меня. Но в то же время я стал не более силен, чем самое ничтожное живое существо, и оказался не в состоянии помочь самому себе. Потому что я лишился тела, а для любого заклятия, способного мне помочь, требовалась палочка.
Том знал выражение этих глаз. Иногда и сам он впадал в состояние ледяной ярости, несокрушимой злости. И потому так страшны были знакомые глаза на чужом лице.
Темный маг гордо вскинул голову и продолжил, обманчиво-мягко, вкрадчиво:
— Я помню только, как заставлял себя жить, в полусне, бесконечно, мгновение за мгновением. Укрывшись в глухом лесу, я ждал… конечно же, один из моих Упивающихся смертью найдет меня… кто-то из них придет и применит магию, на которую я не был способен, и вернет мне тело… Но я ждал напрасно…
В этот миг Риддл почувствовал боль, и картинка, потеряв четкость, растаяла. Он сидел перед девушкой, которая только что ударила его по щеке, возвращая в здесь и сейчас.
— Э-это, это…
— Это будущий ты, — резко завершила она. — Смотри, какое ничтожное будущее ждет тебя, Том. Как зависим ты станешь от чужой милости, как…
— Да с чего ты взяла, что я так и бросился создавать хоркруксы?! — перебил Риддл, хватая ее за руку. И гневно выпалил: — Если этот маг дал себя убить, это его проблемы. И вообще, мы здесь Философский камень ищем, если ты забыла!
Ей удалось достать его, вывести из себя, заставить потерять беспристрастность. Может быть, тем, что они и вправду были похожи с этим уродом. Чем-то неуловимо похожи. Проклятая ведьма!
В этот момент внимание ссорящихся привлек слабый звук открывающейся двери, и перед парой появился приземистый волшебник. Был он невысок, одет в широкую мантию, из-под которой торчали пижамные штаны, лысую голову венчал ночной колпак. Молодые люди вскочили на ноги. Старичок что-то дружелюбно сказал, и Гермиона ответила по-французски.
— Англичане, значит. Я понимаю, такое время, теперь и по ночам ходят. Но могли бы и предупредить, — проворчал он на английском, практически без акцента. — Давайте ваши пропуска.
Молодые люди переглянулись. И Том наклонился к уху девушки:
Страница 99 из 117
