Ёлка

— Иголками все замусорит. И выносить же ее потом, — она смотрела на елку с неодобрением, — Привыкла я к искусственной, ее еще дед в Москве покупал.

— Да ладно, бабуль. Я сам потом и вынесу, зато запах настоящий, новогодний! Давай наряжать скорее, а то уже скоро полночь.

Так и встретили мы с ней праздник с двумя елочками. После того, как я почти целиком уговорил бутылку шампанского — бабушка выпила совсем капельку — мне даже стало казаться, что живая елка как-то неодобрительно смотрит в сторону своей пластиковой сестрички. Хотя как, интересно, елка могла смотреть?

Новый Год с бабушкой — это не как в Москве с друзьями, поэтому мы речь Президента послушали, выпили, поели, погуляли немного на улице — сосед вышел с гармонью, и я впервые видел, как лихо отплясывают бабушки и дедушки прямо по накатанной дороге. Часа в три я уже лег спать, но сон что-то не приходил.

Мне все казалось, что кто-то ходит за окнами, снег на морозе там поскрипывал, и иногда будто бы тень падала на пол, словно кто-то к окну с улицы подошел и заглядывает туда. Однако, стоило мне сесть в постели и начать осматриваться, все сразу пропадало. В голове у меня шумело от шампанского и музыки, и мерещилось, будто живая елка слабо шевелит ветками, так что дождик на ней начинает сверкать и сухо шуршать. Списав все на проказы воображения, я честно старался уснуть, и ближе к утру мне это удалось.

Первого января я встал поздно. Бабушка хлопотала на кухне и что-то негромко ворчала. Одеваясь, я прислушался и понял, что разговаривает она с елкой из лесу.

— Ну вот уже насыпала! Что ты вредничаешь, ведь только принесли, и водички я тебе свежей налила, а ты вон чего — набросала мне иголок своих!

Я подошел и убедился, что елка действительно начала обсыпаться. Что-то рановато для свежесрубленной. В ботанике я был не силен, поэтому вдумываться не стал, тем более что хотел сегодня заняться дровами. Пока я таскал, колол и раскладывал поленья в дровяницу, бабушка завела пироги, и скоро уже из дома потек непередаваемый аромат. Убрав топор и закрыв сарай, я поспешил внутрь. С детства не помню ничего вкуснее бабушкиных пирожков с капустой! Какие нежные, сочные, с тонким подрумяненным тестом! Однако, что-то жесткое попалось на зуб. С удивлением я обнаружил во рту еловую иголку. Надо же, как они разлетаются! Оказалось, что почти везде в пирогах встречаются иголки, суховатые и твердые, какие-то удивительно острые.

— Ты елку-то в прогалине пилил? В старых посадках? — со вздохом спросила бабушка.

— Ну да, от опушки прямо и направо, там где пригорок небольшой. А что?

— Да вредные там елки, чего. Так и норовят то в глаз, то в нос иголкой ткнуть, мы даже по грибы туда не ходим, потом все ноги в царапинах. А года три назад Алевтина из третьего дома напоролась подошвой на иголку, и так у ней все распухло, а потом чернеть стало. В больнице в райцентре ей стопу-то и отрезали.

— Инфекция попала, наверное, — сочувственно покивал я, выискивая иголки в следующем пироге.

— Ага, они тоже так сказали. Врачи-то. Только вот люди там пропадают не от инфекции. Вынеси ты эту елку, внучек. Ну ее.

— Бабуль, ну какие люди? Алкаши в болоте всю жизнь тонули, елки-то тут каким боком? Но наша и правда какая-то неудачная, лезет вся. Вынесу ее завтра, хорошо?

— Сожги ее, от греха подальше. А то кто ее знает, — бабушка заметно волновалась, недружелюбно поглядывая на елочку, а та словно чувствовала — замерла и не шевелилась. Ни дождинка не шелохнется, а ночью мне казалось, что ее довольно сильно полоскало сквозняком. Приснится же такое…

Сегодня я заснул быстро. Оно и понятно — намахался топором, устал. Не знаю, шевелилась ли елка сегодня, только проснулся я среди ночи от легкого стука в окно. Знаете, как иногда бывает, когда кто-то с улицы хочет позвать, и легонько так стучит, костяшками пальцев — тук-тук… тук-тук. Выглянув в окно я никого не увидел. Снаружи была непроглядная ночь, тучи затянули небо, и разглядеть что-либо казалось занятием невозможным. Я некоторое время вглядывался в темноту, но не видел даже соседнего сарая. А потом снег заскрипел, будто кто-то уходил прочь, и я увидел в окне внезапно открывшееся зимнее небо.

Из-под одеяла я больше не высовывался до тех пор, пока не стало совсем светло. Проснувшись поздним утром я услышал, как бабушка на крыльце зовет кошку.

— Муська, Муська, Муська! Куда ж ты делась-то? Муськааа! Кис-кис-кис!

Елка стояла на прежнем месте, почти совсем лысая. Горка иголок под ней выглядела старой. Наверное, перемерзла елка, за счет мороза и стояла, а как внесли ее в тепло — оттаяла. Надо вынести это страшилище.

— Бабушка, а кто тут ночью по улице ходит и в окна заглядывает?

— Никто не ходит, внучек. Господь с тобой, кому бы ходить-то надо? — старушка вернулась с кошачьей миской в дом, — Что-то Муську второй день не найду. Рано ей еще на гулянки-то бегать…

— Может, на чердаке мышей гоняет? Да найдется Муська, бабуль, не переживай!