Вот и снова зимние каникулы. Сессию я закрыл досрочно, поэтому с чистой совестью мог гулять до самого февраля. Одно плохо — нужно было ехать в деревню к бабушке. Сам не знаю, зачем я пообещал ей это, но уж больно печальным показался мне ее голос, когда она звонила, чтобы поздравить меня с Днем Рождения, а мне в подпитии море по колено…
12 мин, 34 сек 12487
Ну в общем я и пообещал, что на новогодние каникулы приеду. Бабушка конечно обрадовалась очень, потом уже и отказаться неловко было. Одиноко ей там, вдали от цивилизации, жить в глуши с котом и фикусом, когда разговаривает с тобой только телевизор, ведь дети и внуки звонят старикам нечасто, а приезжают и того реже.
Таким образом, 27 декабря днем я сел в поезд, и вот уже он несет меня по белым равнинам, сквозь заснеженные леса и чужие города — дальше от Москвы, в Сибирь. Поездка прошла нормально, отоспался, прочитал книжку, которую никак не мог осилить раньше. После поезда автобусом полтора часа сквозь белое марево, и 30 декабря к ночи я ужинал жареной картошкой с домашними соленьями. Бабушкин дом показался мне маленьким и тесным после долгой разлуки, ведь последний раз я здесь был еще школьником, на летних каникулах. Бабушка постарела, волосы у нее все стали седые, но по-прежнему хлопотала по хозяйству и явно была очень мне рада. Я даже устыдился, что до поездки придумывал, как бы отказаться. Всего несколько дней, от меня не убудет!
Телевизор под кружевной салфеткой, фикус в кадке. Кошка Муська довольно мырчит, клубочком свернувшись в кресле с вязанием. В пролете между двух окошек новогодняя елка, увитая винтажной мишурой и дождиком. Я подошел поближе, недоверчиво потрогал веточку — искусственная.
— Бабушка, а чего елочка не настоящая? Лес же кругом.
— Да ну их, настоящих. Сыпются они, да мороки с ими много. Привыкла я уж к этой, — махнула рукой старушка, — Иди вон лучше варенья отведай. Все свое, никакой химии!
Ну ясно. Это ж я здоровенный лоб, мне все легко. А как бабушке в лес идти по снегу, там елку рубить да домой тащить, а потом еще ставить? Ладно, завтра сам схожу. Какой же Новый Год без елочки?
С утра меня разбудил изумительный запах блинов. Бабушка расстаралась, встала рано, чтобы приготовить тесто, сбегать за сметаной к соседям, у которых была своя корова. Вкуснятина какая! После еды я по сугробам пробрался в сарай, добыл лопаты и расчистил дорожку к калитке и сараям, дворик перед домом — а то у бабули только тоненькая стежка от дома к воротам шла, а теперь хоть на машине подъезжай. Собирался еще дров из запасов в сарае наколоть, чтоб не нужно было никого нанимать, да пока пообедал темнеть стало, я и спохватился — за елкой же собирался!
Оделся потеплее, топорик взял, веревку; нашел в сарае старые санки и вперед — к лесу. Зимой даже ночью темно не бывает, а сегодня вечер выдался ясный, так совсем будет светло, когда луна поднимется. Дорога по деревне была накатанная, шел я быстро сперва, но потом кончились дома, и тропинка стала расходиться на маленькие тропки к речке, или в обход деревни, и к лесу я подходил уже повыше щиколотки проваливаясь в снег. Вековые ели в два обхвата встретили меня на входе, как молчаливые часовые. Леса я не боялся, ведь раньше очень часто приезжал сюда на каникулы, и звуком упавшего с еловой лапы снега, или скрипом склоненного ствола меня не удивить. Но сейчас и того не было — тишина и снег, сонное царство. По памяти шел я к старой вырубке, что вдавалась клином в тело старого леса. Раньше тут был колхоз, и в числе прочего хозяйства выращивали елочки для новогодних базаров. Потом, уже в девяностые, какой-то местный энтузиаст пытался воссоздать хозяйство, да что-то у него не сложилось, и за посадками следить перестали.
Всходила луна, и в ее свете я увидел просвет между деревьями — вот и вырубка. Я вышел на свет и невольно залюбовался картиной, открывшейся мне. Вековой лес обрывался на невысоком пригорке, а внизу расстилалось море аккуратных пышненьких елочек, укрытых сияющим снежным одеялом. Даже жаль было нарушать гармонию нетронутой сибирской природы, но не с пустыми же руками возвращаться. Я спустился осторожно, пошел вдоль разросшихся посадок. Для домашнего праздника елочки уже великоваты были, но можно же верхушку срубить. Наконец, я нашел подходящее деревце, и подобрался к нему, стараясь поменьше тревожить остальные. Скоро в лесу раздался стук топора, и вот уже у меня на санках, повязанная веревкой, едет домой симпатичная елочка. Надо сказать, я не очень смотрел по сторонам, пока рубил дерево, а теперь заметил кое-что странное — поверх моих свежих следов проходили чьи-то еще. Будто кто-то пришел со стороны бывшего болота, прошел по моим следам, и не доходя метров десять до того места, где я рубил елку, свернул в посадки. Этот кто-то стоял за моей спиной и смотрел на меня, а потом ушел, не сказав ни слова. Странно, обычно все местные здороваются. Следы были чуть меньше моих, и судя по всему, незнакомец носил валенки.
— Эй, есть здесь кто? — крикнул я на всякий случай, но мне никто не отозвался.
Должно быть, кто-то из деревни тоже пришел за елочкой, а сейчас ушел уже слишком далеко. Или просто не хочет разговаривать. Я заторопился домой, чтобы успеть нарядить елку до Нового Года, и мысли о следах на снегу сами собой вылетели из головы.
Бабушка, вопреки моим ожиданиям, елке не обрадовалась.
Таким образом, 27 декабря днем я сел в поезд, и вот уже он несет меня по белым равнинам, сквозь заснеженные леса и чужие города — дальше от Москвы, в Сибирь. Поездка прошла нормально, отоспался, прочитал книжку, которую никак не мог осилить раньше. После поезда автобусом полтора часа сквозь белое марево, и 30 декабря к ночи я ужинал жареной картошкой с домашними соленьями. Бабушкин дом показался мне маленьким и тесным после долгой разлуки, ведь последний раз я здесь был еще школьником, на летних каникулах. Бабушка постарела, волосы у нее все стали седые, но по-прежнему хлопотала по хозяйству и явно была очень мне рада. Я даже устыдился, что до поездки придумывал, как бы отказаться. Всего несколько дней, от меня не убудет!
Телевизор под кружевной салфеткой, фикус в кадке. Кошка Муська довольно мырчит, клубочком свернувшись в кресле с вязанием. В пролете между двух окошек новогодняя елка, увитая винтажной мишурой и дождиком. Я подошел поближе, недоверчиво потрогал веточку — искусственная.
— Бабушка, а чего елочка не настоящая? Лес же кругом.
— Да ну их, настоящих. Сыпются они, да мороки с ими много. Привыкла я уж к этой, — махнула рукой старушка, — Иди вон лучше варенья отведай. Все свое, никакой химии!
Ну ясно. Это ж я здоровенный лоб, мне все легко. А как бабушке в лес идти по снегу, там елку рубить да домой тащить, а потом еще ставить? Ладно, завтра сам схожу. Какой же Новый Год без елочки?
С утра меня разбудил изумительный запах блинов. Бабушка расстаралась, встала рано, чтобы приготовить тесто, сбегать за сметаной к соседям, у которых была своя корова. Вкуснятина какая! После еды я по сугробам пробрался в сарай, добыл лопаты и расчистил дорожку к калитке и сараям, дворик перед домом — а то у бабули только тоненькая стежка от дома к воротам шла, а теперь хоть на машине подъезжай. Собирался еще дров из запасов в сарае наколоть, чтоб не нужно было никого нанимать, да пока пообедал темнеть стало, я и спохватился — за елкой же собирался!
Оделся потеплее, топорик взял, веревку; нашел в сарае старые санки и вперед — к лесу. Зимой даже ночью темно не бывает, а сегодня вечер выдался ясный, так совсем будет светло, когда луна поднимется. Дорога по деревне была накатанная, шел я быстро сперва, но потом кончились дома, и тропинка стала расходиться на маленькие тропки к речке, или в обход деревни, и к лесу я подходил уже повыше щиколотки проваливаясь в снег. Вековые ели в два обхвата встретили меня на входе, как молчаливые часовые. Леса я не боялся, ведь раньше очень часто приезжал сюда на каникулы, и звуком упавшего с еловой лапы снега, или скрипом склоненного ствола меня не удивить. Но сейчас и того не было — тишина и снег, сонное царство. По памяти шел я к старой вырубке, что вдавалась клином в тело старого леса. Раньше тут был колхоз, и в числе прочего хозяйства выращивали елочки для новогодних базаров. Потом, уже в девяностые, какой-то местный энтузиаст пытался воссоздать хозяйство, да что-то у него не сложилось, и за посадками следить перестали.
Всходила луна, и в ее свете я увидел просвет между деревьями — вот и вырубка. Я вышел на свет и невольно залюбовался картиной, открывшейся мне. Вековой лес обрывался на невысоком пригорке, а внизу расстилалось море аккуратных пышненьких елочек, укрытых сияющим снежным одеялом. Даже жаль было нарушать гармонию нетронутой сибирской природы, но не с пустыми же руками возвращаться. Я спустился осторожно, пошел вдоль разросшихся посадок. Для домашнего праздника елочки уже великоваты были, но можно же верхушку срубить. Наконец, я нашел подходящее деревце, и подобрался к нему, стараясь поменьше тревожить остальные. Скоро в лесу раздался стук топора, и вот уже у меня на санках, повязанная веревкой, едет домой симпатичная елочка. Надо сказать, я не очень смотрел по сторонам, пока рубил дерево, а теперь заметил кое-что странное — поверх моих свежих следов проходили чьи-то еще. Будто кто-то пришел со стороны бывшего болота, прошел по моим следам, и не доходя метров десять до того места, где я рубил елку, свернул в посадки. Этот кто-то стоял за моей спиной и смотрел на меня, а потом ушел, не сказав ни слова. Странно, обычно все местные здороваются. Следы были чуть меньше моих, и судя по всему, незнакомец носил валенки.
— Эй, есть здесь кто? — крикнул я на всякий случай, но мне никто не отозвался.
Должно быть, кто-то из деревни тоже пришел за елочкой, а сейчас ушел уже слишком далеко. Или просто не хочет разговаривать. Я заторопился домой, чтобы успеть нарядить елку до Нового Года, и мысли о следах на снегу сами собой вылетели из головы.
Бабушка, вопреки моим ожиданиям, елке не обрадовалась.
Страница 1 из 4
