Элли

— Я не неуклюжий! Тут была какая-то ловушка! — Ивэн уже поднимался, потирая локти. — Блин, это очень больно, у меня все руки в синяках теперь будут!

— Потерпишь. Держи свой диван, мне тяжело. Ты меня ещё благодарить должен, вообще-то.

— Ага, спасибо, — он неопределённо кивнул, принимая ношу в свои руки. — Понесли. Тут больше нет ловушек?

— Нет, не должно быть, — Северин пожал плечами. — Могу сходить, проверить.

— Проверь, пожалуйста. Мне не очень хочется ещё раз упражняться в Укеми, — Ивэн провёл рукой по волосам. — Проклятье, только сегодня утром помыл. У вас вообще моют подъезды?! — он вытащил из них обрывок бумаги. — Что это такое?!

— Нет там ничего, площадка чистая.

Поставив диван около двери, они спустились обратно и подняли кресло. В отличие от дивана, оно было уже не настолько тяжелым. Девочка сидела в прихожей квартиры, перебирая листья растения. Цветок это какой-то, что ли? Широкие листья в тёмных полосках… Северин открыл было рот, чтобы спросить, но передумал. В конце концов, ему-то какая разница? Никакой, правильно. Всё равно они ещё одни соседи снизу, которые, есть вероятность, не будут стучать и сверлить все ночи напролёт.

— Спасибо, — прошептала девочка и скинула капюшон.

— О, — Северин моргнул. — Как красиво…

— Что ты сказал? — она еле заметно улыбнулась, откинув светлую прядь с глаз.

Зрачки её зелёных глаз сузились, когда она перевела взгляд на лампу с разбитым плафоном. Куртка уже лежала на полу рядом с ней. Только сейчас Северин понял, что она тоже сидит на полу, поджав под себя ноги. Сквозь тонкую кожу взъёма стопы просвечивали синие вены. Кроссовки стояли рядом, наверняка утеплённые. В неярком свете ламп она казалась чем-то другим, не принадлежащим к тварному миру. Даже зелёные глаза, с интересом наблюдающие за ним — и те… Маленький, чуть вздёрнутый носик.

— Ты меня слышишь? — девочка встала, прижав к себе горшок.

— А, да. Я просто говорю, что рад помочь, — он выдавил из себя улыбку, надеясь, что не выглядит слишком глупо.

— Спасибо. Пока.

Массивная дверь закрылась, а он всё ещё стоял, смотря на неё. Около перил лежал рюкзак. Не оставила его на улице, пока ходили, успела два раза туда и обратно сбегать, сразу такую махину и его рюкзак донести невозможно.

Приехала с братом. Интересно, где их родители? Брату на вид лет двадцать, может, больше.

Если ещё несколько минут назад в душе его полыхала ярость и обида, то теперь все эти проблемы казались незначительными. Ну, обвинили его в том, чего он не совершал. Какая разница лично ему, если он ни в чём не виновен? Пусть отец хоть сгорит от злобы. Он просто покажет видео, как тот вытаскивал деньги из его стола. Он специально тогда оставил телефон со включённой видеокамерой и сказал, что ему надо сходить в магазин. Примерно на двенадцатой минуте ясно видно, как отец открывает дверцу шкафа и роется в его вещах. Потом достаёт оттуда две сотенных бумажки и уходит. Он тогда специально положил их чуть ли не на самое видное место. Да! Он просто покажет их и все проблемы решатся.

Родители уже прекратили кричать друг на друга, только мать теперь причитала о излишней жестокости и всеобщей любви друг к другу.

— Ничего. Я в его возрасте уже вагоны разгружал по ночам, чтобы деньги свои были. Работал, а этот сидит себе в своём компьютере. Не разговаривает ни с кем, ты когда последний раз видела, чтобы он с одноклассниками говорил? Я не видел.

— Стой, он — не ты. Если есть возможность не разгружать вагоны, то почему от неё надо отказываться только потому что у тебя было несчастливое детство?

— По телевизору показывали, что американцы зомбируют с помощью интернета. А потом звонят по телефону, говорят кодовое слово и человек всех убивает. Он весь бледный, немощный — да ещё и деньги крадёт. Чем они там в школе современной занимаются? Наркоманов среди них сколько? Придёт когда, посмотрю, не колется ли он.

— Подожди, ты не можешь так говорить, — мягко произнесла мать.

— Ты достал меня! — Северин не мог больше стоять под дверью. — Я вечно виноват у тебя во всём, я всегда самый ужасный из людей. Ты, именно ты позавчера украл у меня двести рублей!

— Заткнись, мне плевать на твои обиды. Хочешь сказать, я вру?! — отец вскочил из-за стола.

— Да. Я не брал денег. Ты — брал. Смотри, — он повернулся к матери. — У меня есть видеозапись, как он роется в моей одежде и берёт оттуда деньги.

— Он смонтировал это, у них сейчас так можно! — отец попытался схватить телефон.

— Нет. Смотри, — Северин прикоснулся к экрану и перемотал видео до нужного момента.

— Я увидела, — мать тяжело вздохнула. — Как ты мог? Сказано: не укради. Воровство — великий грех. Тебе пока что придётся уйти. Как только наберёшься смелости вернуть то, что украл — приходи обратно.

— Ты всегда принимаешь сторону этого ублюдка!

Отец вылетел с кухни, громко хлопнув дверью. Мать пожала плечами.

— Не беспокойся, он позлится и остынет. Я ещё поговорю с ним насчёт этого.

— Угу. Он простой вор и алкоголик и всё.

— Он всё равно твой отец. Когда-нибудь он исправится.

— Нет. Не думаю.