Фандом: Ориджиналы. Живешь себе спокойно, пытаешься свести концы с концами, торчишь в офисе, холишь свой старенький автомобиль, имеешь весьма дорогостоящее, но порой окупающее себя хобби… И вдруг — удачная охота на дракона, странный пассажир с утра в понедельник, дурацкий рабочий день, а потом и вовсе какие-то гады машину угнали! И понеслось!
116 мин, 48 сек 3368
Я оглядываюсь, но вокруг, вокруг нет никого. Вся эта ситуация меня очень нервирует. Несмотря на свою работу охотником, связанную вплотную с монстрами, фильмы ужасов мне не нравятся, да и страшные истории не особо люблю. Поэтому я оборачиваюсь лицом по направлению звука и делаю пару шагов назад, к машине. Но и через пять осторожных шагов мой бок не касается металла. Сердце в который раз за день ухает глубоко в желудок и гулко стучит. Я стою посреди ячейки 289, белая краска слегка светится в относительной темноте.
— А где же машина? — выдыхаю растеряно.
— Я извиняюсь, но ее угнать, — виновато произносит чужой мелодичный голос.
Я догадываюсь, что предыдущие слова не были моей галлюцинацией. Но появление человека выводит меня из себя. С трудом удерживаюсь, чтобы не заорать от страха. Так страшно услышать голос, но не видеть никого. Кровь барабанной дробью пульсирует в висках, горло сжимает спазмом, воздух с трудом просачивается в легкие. Совсем рядом вспыхивает экран мобильного, высвечивая красивое лицо моего кошмара. Симпатичное такое лицо.
— Вечер, — говорит он.
— Точно, — только и получается выдавить из себя. Я считаю до десяти, прежде чем понять, что передо мной замер тот самый утренний пассажир.
Мой дом — здание не новой постройки, ухоженный, но не более. Ступени в подъезд стоптаны. Перила на лестнице увенчаны корявыми брусьями, перекрашенными в сороковой или в сто сороковой раз. Дерево к тому же стерто до бороздок пальцами спускающихся и поднимающихся людей. Для ленивых и таких как я, неспособных твердо стоять на ногах, существует лифт. В него заходить можно без страха, но с осторожностью. Он обклеен остатками рекламных листовок и наклеек из жвачек, в нем пахнет сигаретами, смазкой для механизмов и дешевым моющим средством. Но меня не останавливает подобная смесь. Мы в него вваливаемся. Кажется, что мой помощник, нагруженный пакетами, тоже не против прокатиться.
До сих пор опираюсь на его плечо. Только у самой двери в общий с соседями коридорчик, я осознаю, что, наконец, дома и можно расслабиться.
«Не расслабляйся!» — пытается дозваться до меня внутренний голос. За спиной маячит непрошеный гость.
«Но он же донес тебе пакеты и довез домой на такси», — вопит другая часть моего сознания. Мысленно заталкиваю ее глубоко-глубоко, так, чтоб даже намека не было. Впрочем, я сама виновата, ослабила бдительность и действительно притащила незнакомца с собой в то место, которое считаю своим укрытием и гнездом, куда нет пути чужим.
Потеря машины сыграла со мной злую шутку. Если до этого я еще пыталась держаться, то после выпадаю на какое-то время из реальности. Авто жалко до слез. Сколько на него средств и времени потрачено, сколько памяти с ним связано… И во сколько мне может обойтись покупка нового? Не люблю терять вещи и тем более ненавижу, когда у меня что-то отбирают. Благо, маячивший рядом утренний пассажир не дает расклеиться полностью. Он что-то говорит и светит мне в лицо экраном мобильного. Глаза в который раз ослепило, я морщусь и протестую:
— Не надо…
— Не сиди на земле, вставать, вставать! — он тянет меня за руки.
— Да-да… — выдыхаю. На лице у красавчика легкая примесь заботы и намек на улыбку. Мне так и хочется улыбнуться вслед, чтобы показать, что у меня все нормально. Я даже не пытаюсь вырваться из кольца рук, которые меня придерживают. Кажется, расслабляюсь и успокаиваюсь. Слишком много навалилось сразу, чтобы выдержать.
Вал паранойи набегает стремительно и охватывает мои мысли. Как утренний пассажир оказался здесь? Почему столкнулся со мной еще раз? К тому же почему стал свидетелем угона моей машины? И само это чувство внезапно возникшего доверия к совершенно чужому человеку, оно очень подозрительно. Я отстраняюсь, внимательно глядя незнакомцу в лицо. Вокруг темно, так что мне не удается понять, меняется ли хоть как-то выражение его лица или нет.
Впрочем, я уже взяла себя в руки и успокоилась до поры, до времени. Позволяю себе раздосадовано выругаться:
— Как же так-то?! Как ты! Ты видел, как ее угоняли и ничего не сделал? — я обращаюсь к непрошеному утешителю, запинаюсь на глаголе и переспрашиваю. — Или ты видела и не сделала?
А что голос-то достаточно высокий, кадык до сих пор скрыт платком, да и плечи шириной — не косая сажень.
— О! — рядом стоящего человека вдруг пронзает понимание. — Мое имя Нион, я ест мужчина.
— А, ясно, — киваю в ответ. То ли он мужчина, то ли он ест мужчин. Что из этого мне стало ясным, было непонятно. Но в любом случае быть съеденной в темноте парковки мне не грозило. — Очень приятно. Я — Вайл.
— Приятно, приятно тоже. Но моя история… долгая, — он произносит слова очень аккуратно, будто боится сболтнуть что-то лишнее. Или же это моя паранойя, а Нион просто сразу не вспомнил, как и что называется на чужом языке?
— Я обожаю долгие истории, — как можно более уверенно отвечаю я.
— А где же машина? — выдыхаю растеряно.
— Я извиняюсь, но ее угнать, — виновато произносит чужой мелодичный голос.
Я догадываюсь, что предыдущие слова не были моей галлюцинацией. Но появление человека выводит меня из себя. С трудом удерживаюсь, чтобы не заорать от страха. Так страшно услышать голос, но не видеть никого. Кровь барабанной дробью пульсирует в висках, горло сжимает спазмом, воздух с трудом просачивается в легкие. Совсем рядом вспыхивает экран мобильного, высвечивая красивое лицо моего кошмара. Симпатичное такое лицо.
— Вечер, — говорит он.
— Точно, — только и получается выдавить из себя. Я считаю до десяти, прежде чем понять, что передо мной замер тот самый утренний пассажир.
Мой дом — здание не новой постройки, ухоженный, но не более. Ступени в подъезд стоптаны. Перила на лестнице увенчаны корявыми брусьями, перекрашенными в сороковой или в сто сороковой раз. Дерево к тому же стерто до бороздок пальцами спускающихся и поднимающихся людей. Для ленивых и таких как я, неспособных твердо стоять на ногах, существует лифт. В него заходить можно без страха, но с осторожностью. Он обклеен остатками рекламных листовок и наклеек из жвачек, в нем пахнет сигаретами, смазкой для механизмов и дешевым моющим средством. Но меня не останавливает подобная смесь. Мы в него вваливаемся. Кажется, что мой помощник, нагруженный пакетами, тоже не против прокатиться.
До сих пор опираюсь на его плечо. Только у самой двери в общий с соседями коридорчик, я осознаю, что, наконец, дома и можно расслабиться.
«Не расслабляйся!» — пытается дозваться до меня внутренний голос. За спиной маячит непрошеный гость.
«Но он же донес тебе пакеты и довез домой на такси», — вопит другая часть моего сознания. Мысленно заталкиваю ее глубоко-глубоко, так, чтоб даже намека не было. Впрочем, я сама виновата, ослабила бдительность и действительно притащила незнакомца с собой в то место, которое считаю своим укрытием и гнездом, куда нет пути чужим.
Потеря машины сыграла со мной злую шутку. Если до этого я еще пыталась держаться, то после выпадаю на какое-то время из реальности. Авто жалко до слез. Сколько на него средств и времени потрачено, сколько памяти с ним связано… И во сколько мне может обойтись покупка нового? Не люблю терять вещи и тем более ненавижу, когда у меня что-то отбирают. Благо, маячивший рядом утренний пассажир не дает расклеиться полностью. Он что-то говорит и светит мне в лицо экраном мобильного. Глаза в который раз ослепило, я морщусь и протестую:
— Не надо…
— Не сиди на земле, вставать, вставать! — он тянет меня за руки.
— Да-да… — выдыхаю. На лице у красавчика легкая примесь заботы и намек на улыбку. Мне так и хочется улыбнуться вслед, чтобы показать, что у меня все нормально. Я даже не пытаюсь вырваться из кольца рук, которые меня придерживают. Кажется, расслабляюсь и успокаиваюсь. Слишком много навалилось сразу, чтобы выдержать.
Вал паранойи набегает стремительно и охватывает мои мысли. Как утренний пассажир оказался здесь? Почему столкнулся со мной еще раз? К тому же почему стал свидетелем угона моей машины? И само это чувство внезапно возникшего доверия к совершенно чужому человеку, оно очень подозрительно. Я отстраняюсь, внимательно глядя незнакомцу в лицо. Вокруг темно, так что мне не удается понять, меняется ли хоть как-то выражение его лица или нет.
Впрочем, я уже взяла себя в руки и успокоилась до поры, до времени. Позволяю себе раздосадовано выругаться:
— Как же так-то?! Как ты! Ты видел, как ее угоняли и ничего не сделал? — я обращаюсь к непрошеному утешителю, запинаюсь на глаголе и переспрашиваю. — Или ты видела и не сделала?
А что голос-то достаточно высокий, кадык до сих пор скрыт платком, да и плечи шириной — не косая сажень.
— О! — рядом стоящего человека вдруг пронзает понимание. — Мое имя Нион, я ест мужчина.
— А, ясно, — киваю в ответ. То ли он мужчина, то ли он ест мужчин. Что из этого мне стало ясным, было непонятно. Но в любом случае быть съеденной в темноте парковки мне не грозило. — Очень приятно. Я — Вайл.
— Приятно, приятно тоже. Но моя история… долгая, — он произносит слова очень аккуратно, будто боится сболтнуть что-то лишнее. Или же это моя паранойя, а Нион просто сразу не вспомнил, как и что называется на чужом языке?
— Я обожаю долгие истории, — как можно более уверенно отвечаю я.
Страница 10 из 33
