Свидетель, ученый-психиатр Александр Бухановский… Уважаемый суд! Прежде, чем давать показания по этому делу мне представляется важным одно уточнение. Я хотел бы знать основание, по которому призван свидетелем. Думаю, что это мое законное право. Ведь я не являюсь случайным знакомым Андрея Романовича.
17 мин, 37 сек 3704
Не был непосредственным участником его поиска. Не отношусь к потерпевшим. Не пользовал его как врач. Кем же тогда я явлеюсь для обвинения, которое, словами прокурора Герасименко, объявило что узнало обо мне… из прессы. Зачем тогда вызывать самозванца объясниться с которым у прокурора есть иные способы? Может, все таки меня привлекают как специалиста, оказывавшего конкретную помощь оперативно-следственной бригаде на этапах розыска и следствия? Но об этом ничего не сказано ни в обвинительном заключении, ни в материалах дела. Ответ на этот вопрос нужен не только мне, поскольку дает ключ к тому, о чем я собираюсь говорить…
По сути. Я — внештатный научный консультант отдела по раскрытию особо тяжких преступлений отделения уголовного розыска областного УВД. С весны 1984 года по инициативе начальника отдела В. В. Буракова началось мое сотрудничество с милицией по уголовному делу «Лесополоса». Обращались тогда ко многим, в том числе и к нашей кафедре. Но так случилось, что постоянно работал с этой бригадой лишь я. Хочу отметить, что именно милиция постоянно проявляла инициативу в контактах с наукой, во всяком случае в той области, в которой пришлось работать мне. В тот период работа никакими договорами, к сожалению, не оговаривалась. Просто весьма часто собирался узкий круг лиц и передо мной ставили те или иные задачи. Работа осуществлялась совершенно бескорыстно, если говорить о деньгах. Хотя, по некоторым оценкам, только создание проспектовного портрета преступника стоит не один десяток тысяч долларов. Вынужден об этом сказать, ибо в одной публикации в «Московской правде» недавно заявлено о моих«личных корыстных интересах».
Да в то время, когда с ужасающей регулярностью гибли женщины и дети, ни у кого и мысли не могло появиться иной, кроме скорейшего задержания преступника. Это был долг — у кого оплачиваемый, профессиональный, у кого — гражданский. Работа оказалась весьма трудоемкая и наукоемкая. Ее можно разбить на три этапа.
Создано 2 портрета. Один — в 1984 году объемом в 7 страниц машинописи. Второй, объемом в 65 страниц несколькими годами позже. Необходимо отметить, что работа была основана на анализе малой толики открытых нам выборочных материалов по 23 убийствам. То есть, в основу разработки легли не 53 известных на сегодня случая, а всего 23. И работа была выполнена не в 1990 году, когда его задержали, а на материале одного из самых тяжких периодов — 1985 года. Это сейчас многие горазды стучать себе в грудь и осудительно показывать пальцем на милицию. А я видел ее не со стороны. Видел их мысль, ответственность, мучения. Хочу процитировать слова зам. начальника следственной части Прокуратуры РСФСР, руководителя оперативно-следственной бригады И. М. Костоева, сказанные им на брифинге: «Уникальность» Лесополосы«… в неимоверной сложности раскрытия преступлений». Следов преступника почти не было. Но не было следов в традиционном криминологическом понимании. Зато были следы психического состояния преступника: его действия. Здесь был материал для серьезного анализа. И он по инициативе Буракова состоялся. Именно тогда мне доверили сами дела и дали возможность самому выбрать факты, пригодные для психиатрического анализа. Именно это и дало возможность применить нашу методику. Я далек от мысли о своей исключительности, как об этом пишут некоторые газеты.
По сути. Я — внештатный научный консультант отдела по раскрытию особо тяжких преступлений отделения уголовного розыска областного УВД. С весны 1984 года по инициативе начальника отдела В. В. Буракова началось мое сотрудничество с милицией по уголовному делу «Лесополоса». Обращались тогда ко многим, в том числе и к нашей кафедре. Но так случилось, что постоянно работал с этой бригадой лишь я. Хочу отметить, что именно милиция постоянно проявляла инициативу в контактах с наукой, во всяком случае в той области, в которой пришлось работать мне. В тот период работа никакими договорами, к сожалению, не оговаривалась. Просто весьма часто собирался узкий круг лиц и передо мной ставили те или иные задачи. Работа осуществлялась совершенно бескорыстно, если говорить о деньгах. Хотя, по некоторым оценкам, только создание проспектовного портрета преступника стоит не один десяток тысяч долларов. Вынужден об этом сказать, ибо в одной публикации в «Московской правде» недавно заявлено о моих«личных корыстных интересах».
Да в то время, когда с ужасающей регулярностью гибли женщины и дети, ни у кого и мысли не могло появиться иной, кроме скорейшего задержания преступника. Это был долг — у кого оплачиваемый, профессиональный, у кого — гражданский. Работа оказалась весьма трудоемкая и наукоемкая. Ее можно разбить на три этапа.
Разыскной период
Главная задача — создание проспективного портрета преступника. При этом выполнялись следующие задачи: построение развернутой модели преступного акта от момента эзникновения мотива преступления в сознании и до его завершения Е удаления преступника с места происшествия; психо-и сексопатологическая квалификация смысла отдельных поступков и поведения в целом, объяснение мотивов и значения не-тонятных розыску и следствию действий; установление диагноза; построение проспективного портрета с выделением опорных признаков, пригодных для разработки оперативно-разыскных мероприятий: внешне-конституциональных, — например, роста, возраста и пр., сексологических, например, сексуальное поведение, семейное положение и пр., психологических, например, характер, особенности поведения и пр., профессиональной ориентации, например, образование, специальность, места работы и пр., стиля жизни и увлечений и т. д., некоторых моментов его биографии, касавшихся родительской семьи, ближайшего окружения в детстве и юности и т. п.Создано 2 портрета. Один — в 1984 году объемом в 7 страниц машинописи. Второй, объемом в 65 страниц несколькими годами позже. Необходимо отметить, что работа была основана на анализе малой толики открытых нам выборочных материалов по 23 убийствам. То есть, в основу разработки легли не 53 известных на сегодня случая, а всего 23. И работа была выполнена не в 1990 году, когда его задержали, а на материале одного из самых тяжких периодов — 1985 года. Это сейчас многие горазды стучать себе в грудь и осудительно показывать пальцем на милицию. А я видел ее не со стороны. Видел их мысль, ответственность, мучения. Хочу процитировать слова зам. начальника следственной части Прокуратуры РСФСР, руководителя оперативно-следственной бригады И. М. Костоева, сказанные им на брифинге: «Уникальность» Лесополосы«… в неимоверной сложности раскрытия преступлений». Следов преступника почти не было. Но не было следов в традиционном криминологическом понимании. Зато были следы психического состояния преступника: его действия. Здесь был материал для серьезного анализа. И он по инициативе Буракова состоялся. Именно тогда мне доверили сами дела и дали возможность самому выбрать факты, пригодные для психиатрического анализа. Именно это и дало возможность применить нашу методику. Я далек от мысли о своей исключительности, как об этом пишут некоторые газеты.
Страница 1 из 6
