Это было под утро в тумане

Фонари во дворе неохотно рассеивали предутренний сумрак. По-осеннему моросило; между домами всё заволокло туманом. Васнецов покурил на скамейке у стола для домино; следил за беспокойными окнами — то потухнут, то погаснут. Потом сидеть надоело, и он двинулся через двор к подъезду. По памяти набрал код и вошел внутрь. И чего меня сюда принесло, подумал Васнецов, стоя у лифта и вдыхая пыль из почтовых ящиков. А вот чего. Малахитова достаточно поморочила ему голову, пока была жива. Довольно с него заморочек. Завтра он не будет париться над тем, что тут за праздник отмечался. Он выяснит это сейчас. И он не боится эту суку. Он — генеральный директор, и он уволил ее, и за свои действия ответит хоть перед самим дьяволом. Хмель еще не выветрился у него из головы. Бутылка была не большая, но измученный организм благодарно впитал в себя алкоголь на раз. Чутье подсказывало ему, что наверху его ждет ловушка. Второе, что подсказывало чутье — идти обратно домой, запереться там покрепче и досматривать шоу в бинокль. Если, конечно, будет, на что смотреть. Но он не простил себе тех пяти минут малодушия в коттедже Сотченского. Васнецов нажал на кнопку вызова лифта. «И дальше что?» — задался он вопросом, стоя в кабине. Дальше он просто поднимется на восьмой этаж, посмотрит, что там, и сразу смоется. Если квартиру Малахитовой взломал упырь-домушник, зависать поблизости не в кассу — еще под следствие угодишь, мотивы отыщутся. Старая кабина жалобно скрежетала, одолевая этаж за этажом. На восьмом Васнецов вышел и замер, прислушиваясь. Он не сразу сориентировался, что стоит спиной к двери покойной Малахитовой. Повернулся и вздрогнул — дверь приоткрыта, а из прихожей на кафель лестничной клетки падает косая полоска света. Обоняние поймало запах духов. В образовавшуюся между дверью и косяком щель виднелся кусок прихожей: ковер, обои и трюмо — так неожиданно близко, что Васнецов шарахнулся. Кабина лифта вдруг поехала и остановилась на седьмом этаже. Постепенно до сознания Васнецова доходила простая мысль — ему отрезают путь к отступлению. Я не боюсь, сказал он вслух и спустился на один пролет. Сквозь решетку шахты виднелась лестничная клетка шестого этажа. Васнецов поперхнулся и закашлялся: кто-то молча смотрел на него оттуда. Какая-то черная фигура.

— Кхэ-э-э-э… кхто там! — прокашлял Васнецов. Черная фигура, словно подхваченная ветром, вспорхнула, раскинув руки, и исчезла из поля видимости. Застучали каблуки — кто бы ими ни стучал, этот кто-то шел вниз по лестнице. Вниз, а не вверх — Васнецова это не могло не радовать. Он очень хотел не бояться, но в душе уже знал — гроб в квартире Малахитовой стоит пустой. Грохнула подъездная дверь. Васнецов приник к стеклу: КТО-ТО вышел из дома. Он спустился на шестой этаж; там было не продохнуть от запаха духов, цветов и косметики. Наступив на что-то мягкое, Васнецов поспешно убрал ногу — на грязном полу лежала скомканная белая тряпка. Он нагнулся и машинально подобрал ее; мигающая под потолком лампа на несколько секунд заработала в полную силу, и Васнецов, вскрикнув, отшвырнул свою находку. Это был белый чепец. Изнутри он пропитался кровью, к которой пристало несколько крашеных тускло-желтых волосков.

Мотать отсюда и прямо сейчас. … Уже выскакивая на свежий воздух, он вспомнил, что не посмотрел, куда делась черная фигура. К счастью, у подъезда никого не было. Но в воздухе, мешаясь с туманом, таял всё тот же приторный запах. Господи, сказал Васнецов.