Фандом: Ориджиналы. Далекий 4000-ый год, люди давно покинули Землю и расползлись по галактике. Натан и Ноа уже многие годы живут вместе. Работают и отдыхают, ссорятся и мирятся. Эта серия рассказов в жанре повседневность: обычные дни двух влюбленных мужчин.
137 мин, 53 сек 17165
— Только что мне доставили последние ингредиенты…
— Это… Значит, уже можно?
— Да. Врубай!
И в новом доме Натана и Ноа что-то бабахнуло, терзая перепонки, а потом ещё и ещё. Хорошо, что ближайшие соседи в километре, да и вообще дом под щитом-куполом. Нет, это не испытания новой игры или какого-то робота-кибера. Это тяжелый металл разорвал обычную тишину. Если уж мужику делать что-то ванильное, то хотя бы с музыкой!
Ноа нацепил голоочки, чтобы видеть рецепт и держать связь с киберами и Альфредом. Овечки уже стояли в ряд, были собраны и серьезны… И, конечно же, проинструктированы. Обновленная Жестянка, обозванная Эмво, в связи с новым корпусом и прошивкой, стоял в центре кухни и держал наготове огнетушитель. Так, на всякий случай. Все воспоминания о прошлом сохранились, и он помнил первую готовку хозяина.
— Ну, держись, горький шоколад. Сейчас я тебя сделаю! С любовью! — подбодрил себя диким криком Ноа и ринулся в бой.
Пластиковый пакет, что принес доставщик, уже был распакован — всё необходимое разложено. Охренено дорогие на сегодняшнее время какао-порошок и коричневый сахар смешать в миске — этим Ноа и занялся. Самое тупое занятие: нужно добиться равномерной смеси, как гласил рецепт, и вещал приторно-лыбящийся поваренок в голоочках Ноа. Парень-то был бы рад это сделать — каждый год он честно пытался добиться этой дурацкой равномерности, но комочки в итоговом составе всё равно всплывали и бесили своим наличием. Но в этом году он решит надоевшую проблему: «Мешатель 4000» — девайс, который он сделал именно к этому дню.
И вот, состроив зверское лицо, напугав летающих вокруг овечек, он засунул агрегат внутрь миски и нажал старт. Играла музыка, почти выбивая стекла запредельной громкостью; скрывая сумасшедший взгляд, блестели голоочки, в которых поваренок приговаривал: «Усердно мешать, нам ведь не нужны комочки?»; Альфред кричал: «Да-а-а, хозяин! Да! Сильнее! Почти… почти равномерно». Песчинки сахара и какао летели во все стороны, как кровь на операции, резко выстреливали в сжавшиеся губы, чуть покрасневшие скулы и тут же ссыпались до подбородка. Ноа героически терпел щекотные залпы и покачивал головой в такт адскому припеву.
— Готово! — он вытер пот со лба и победоносно вознес руки к потолку. Овечки, поддерживая шизофренический фарс, захлопали копытцами, всё ещё наворачивая круги над парнем. Эмво покрепче перехватил огнетушитель — его функции подсказывали, что хозяин немного двинулся и точно может что-нибудь выкинуть. Намечающийся День всех влюбленных сводил с ума всё человечество во всём калейдоскопе галактик.
— Молоко! — скомандовал Ноа, и овечки, тихо блея, притащили ему упаковку и кастрюлю.
Белая жидкость, двумя стаканами легко влитая в емкость, потихоньку закипала под магическое бормотание Ноа.
— Закипай! Закипай! Пока у меня тут снова комочки не начались!
Долго молоко себя ждать не заставило и весело забулькало. Ноа посмотрел на овечек, овечки посмотрели на Ноа. Они кивнули друг другу и с крайне серьезными лицами склонились над тарой. Кастрюле поплохело от такого внимания, молоко воспроизвело ещё один бульк, довольно жалобный. Ноа сглотнул и аккуратно наклонил миску со смесью сахара и какао. Тонким медленным потоком засыпался порошок — руки повара почти не дрожали, а овечки не прекращали блеять, подбадривая хозяина. Альфред, кажется, не выдержав накала страстей, затаив дыхание, наблюдал за процессом, увеличивая громкость музыки.
Последняя щепотка упала в кастрюлю, и все замерли. Секунда, вторая… Ни одного комочка! Альфред включил поверх музыки запись аплодисментов. Ноа же возвел руку вверх — сегодня он победитель. Овечки, выстроившись в ряд, вытянули копытца, и Ноа, усмехнувшись им, дал пять каждой из них. Эмво диагностировал всплеск адреналина и судорожно начал думать о том, чтобы после всей этой готовки уложить Ноа в медкапсулу.
Герой-повар с уверено-довольной миной подошел к кастрюле и небрежным движением отправил два последних ингредиента: пару кристаллов морской соли и щепотку кайенского перца.
— Получай, сволочь! Наконец-то идеально!
Начался проигрыш гитары в мелодии, и Ноа, воспользовавшись свободным моментом, изобразил гитариста под очередной звук аплодисментов от Альфреда.
Вот шоколад был сварен, остужен и даже разлит по формочкам в виде небольших сердечек. Всё это надежно уложено в морозилку, а сама морозилка была заперта на шифр-код. Натан, конечно, может попытаться взломать его, даже взломает — это точно. Но вряд ли станет, иначе ему не жить.
— Итак, я должен это попробовать, — решительно сказал Ноа и, зажмурив глаза, сунул в рот одну из получившихся конфеток.
Он скривился от горечи. Все замерли. Музыка орала.
— Если бы я любил горький шоколад, сказал бы, что… Это вкусно!
Довольные результатом Ноа, овечки, Жестянка и Альфред (последний условно) переглянулись, как раздался звук сигнала — болид Натана сел в гараж.
— Твою ж! Он не должен был так рано вернуться!
— Создатель, я могу его остановить! Позвольте пустить газ?
— Альфред, блин, только попробуй! Овеченьки!
— Это… Значит, уже можно?
— Да. Врубай!
И в новом доме Натана и Ноа что-то бабахнуло, терзая перепонки, а потом ещё и ещё. Хорошо, что ближайшие соседи в километре, да и вообще дом под щитом-куполом. Нет, это не испытания новой игры или какого-то робота-кибера. Это тяжелый металл разорвал обычную тишину. Если уж мужику делать что-то ванильное, то хотя бы с музыкой!
Ноа нацепил голоочки, чтобы видеть рецепт и держать связь с киберами и Альфредом. Овечки уже стояли в ряд, были собраны и серьезны… И, конечно же, проинструктированы. Обновленная Жестянка, обозванная Эмво, в связи с новым корпусом и прошивкой, стоял в центре кухни и держал наготове огнетушитель. Так, на всякий случай. Все воспоминания о прошлом сохранились, и он помнил первую готовку хозяина.
— Ну, держись, горький шоколад. Сейчас я тебя сделаю! С любовью! — подбодрил себя диким криком Ноа и ринулся в бой.
Пластиковый пакет, что принес доставщик, уже был распакован — всё необходимое разложено. Охренено дорогие на сегодняшнее время какао-порошок и коричневый сахар смешать в миске — этим Ноа и занялся. Самое тупое занятие: нужно добиться равномерной смеси, как гласил рецепт, и вещал приторно-лыбящийся поваренок в голоочках Ноа. Парень-то был бы рад это сделать — каждый год он честно пытался добиться этой дурацкой равномерности, но комочки в итоговом составе всё равно всплывали и бесили своим наличием. Но в этом году он решит надоевшую проблему: «Мешатель 4000» — девайс, который он сделал именно к этому дню.
И вот, состроив зверское лицо, напугав летающих вокруг овечек, он засунул агрегат внутрь миски и нажал старт. Играла музыка, почти выбивая стекла запредельной громкостью; скрывая сумасшедший взгляд, блестели голоочки, в которых поваренок приговаривал: «Усердно мешать, нам ведь не нужны комочки?»; Альфред кричал: «Да-а-а, хозяин! Да! Сильнее! Почти… почти равномерно». Песчинки сахара и какао летели во все стороны, как кровь на операции, резко выстреливали в сжавшиеся губы, чуть покрасневшие скулы и тут же ссыпались до подбородка. Ноа героически терпел щекотные залпы и покачивал головой в такт адскому припеву.
— Готово! — он вытер пот со лба и победоносно вознес руки к потолку. Овечки, поддерживая шизофренический фарс, захлопали копытцами, всё ещё наворачивая круги над парнем. Эмво покрепче перехватил огнетушитель — его функции подсказывали, что хозяин немного двинулся и точно может что-нибудь выкинуть. Намечающийся День всех влюбленных сводил с ума всё человечество во всём калейдоскопе галактик.
— Молоко! — скомандовал Ноа, и овечки, тихо блея, притащили ему упаковку и кастрюлю.
Белая жидкость, двумя стаканами легко влитая в емкость, потихоньку закипала под магическое бормотание Ноа.
— Закипай! Закипай! Пока у меня тут снова комочки не начались!
Долго молоко себя ждать не заставило и весело забулькало. Ноа посмотрел на овечек, овечки посмотрели на Ноа. Они кивнули друг другу и с крайне серьезными лицами склонились над тарой. Кастрюле поплохело от такого внимания, молоко воспроизвело ещё один бульк, довольно жалобный. Ноа сглотнул и аккуратно наклонил миску со смесью сахара и какао. Тонким медленным потоком засыпался порошок — руки повара почти не дрожали, а овечки не прекращали блеять, подбадривая хозяина. Альфред, кажется, не выдержав накала страстей, затаив дыхание, наблюдал за процессом, увеличивая громкость музыки.
Последняя щепотка упала в кастрюлю, и все замерли. Секунда, вторая… Ни одного комочка! Альфред включил поверх музыки запись аплодисментов. Ноа же возвел руку вверх — сегодня он победитель. Овечки, выстроившись в ряд, вытянули копытца, и Ноа, усмехнувшись им, дал пять каждой из них. Эмво диагностировал всплеск адреналина и судорожно начал думать о том, чтобы после всей этой готовки уложить Ноа в медкапсулу.
Герой-повар с уверено-довольной миной подошел к кастрюле и небрежным движением отправил два последних ингредиента: пару кристаллов морской соли и щепотку кайенского перца.
— Получай, сволочь! Наконец-то идеально!
Начался проигрыш гитары в мелодии, и Ноа, воспользовавшись свободным моментом, изобразил гитариста под очередной звук аплодисментов от Альфреда.
Вот шоколад был сварен, остужен и даже разлит по формочкам в виде небольших сердечек. Всё это надежно уложено в морозилку, а сама морозилка была заперта на шифр-код. Натан, конечно, может попытаться взломать его, даже взломает — это точно. Но вряд ли станет, иначе ему не жить.
— Итак, я должен это попробовать, — решительно сказал Ноа и, зажмурив глаза, сунул в рот одну из получившихся конфеток.
Он скривился от горечи. Все замерли. Музыка орала.
— Если бы я любил горький шоколад, сказал бы, что… Это вкусно!
Довольные результатом Ноа, овечки, Жестянка и Альфред (последний условно) переглянулись, как раздался звук сигнала — болид Натана сел в гараж.
— Твою ж! Он не должен был так рано вернуться!
— Создатель, я могу его остановить! Позвольте пустить газ?
— Альфред, блин, только попробуй! Овеченьки!
Страница 19 из 38
