Exciter

Падение в сон было стремительным, даже засасывающим. Я ожидал опять увидеть Клайда с ядовито-синим ирокезом, но рядом оказался только Демон. Его улыбающийся рот вымазан в крови и еще какой-то дряни, похожей на разорванную пуповину. Он убил новорожденного? В кошмаре меня это не впечатляет и не трогает, я все равно иду к нему, в кровавые, немного липкие объятья, прижимаюсь и жду с замиранием сердца… чего-то сладкого. Сказочного. Ужасного. Он водит черным раздвоенным языком по моим губам, засовывает в рот и лижет… И внутрь будто затекает яд. Я выгнулся, пытаясь полнее принять это откровение в себя, его руки так холодны, а язык проникает все глубже, заполоняя меня темной вязкой слюной и чем-то еще, плотным и неприятным. Я сглатываю, и внутренности начинают колоть и жечь, я задыхаюсь и кашляю… и просыпаюсь.

Он здесь, в моей комнате. Я резко сел, в настоящем, а не придуманном приступе кашля. Во рту ничего лишнего не нашлось, но на постели — Демон, внимательно наблюдает за каждым судорожным сокращением моего горла. Наконец я откашлялся и смог задать мучающий вопрос.

— Что ты здесь делаешь?

— Слежу за мелочами. Ты постоянно забываешь раздеться и включить климат-контроль.

— А почему не полностью раздеваешь? — я иронично посмотрел на себя.

— Потому что ты не любишь спать обнаженным.

— А ты любишь?

Разумеется, он промолчал. Я упал обратно на подушку и скинул с себя одеяло.

— Ты пришел меня трахнуть? Или просто подразнить? Уходи.

— Твой друг скрывает от тебя кое-что. Из прошлого и настоящего.

— С каких пор тебя волнуют мои друзья?

Демон уже ушел, не дожидаясь второго приглашения на выход. Не могу сказать, что меня заинтриговала реплика о Клайде. Я доверяю ему как самому себе. Никому не удастся посеять между нами вражду и подозрения.

Иллюзия самообладания. Хотя у меня просто нет эрекции. Пока не будет выпита хоть капля человеческой крови. Ла Нуи мучают эротические кошмары, стоит мне только прикоснуться к нему во сне. Подожди еще немного, мальчик, все воплотится в реальность.

Я забрал Сантиса, удостоверился в его добром здравии, и поехал к дому клиента. Встреча с мафией назначена именно там. Так же как и сделка с таинственным продавцом. Металла, выставленного на торги, у меня нет. Есть пара пистолетов, три ножа, длинная обойма начиненных снотворным капсул. И легионы Тьмы, спрятанные в нижней паре крыльев. В верхней паре у меня сила Анджело. Но сегодня он отвернулся от меня.

— Синьор, вам плохо? — я вел машину на автопилоте и к неприятному удивлению обнаружил свою правую руку в руке Сантиса. Что за наглость. — Ваше лицо впервые отразило чувства. Печаль.

— Это не повод прикасаться ко мне, — выдернул ладонь и положил на руль. — Вы казались не склонным к фамильярностям, лейтенант. Сделайте одолжение, продолжайте казаться дальше.

— Отношение меняется. Вы спасли мне жизнь.

— После того как чуть не отнял.

— Издержки профессии. И вашей натуры, — он нахально любуется моим лицом. Жалкий макаронник, что ты можешь знать о моей натуре. Люди воображают о себе хрен знает что. — Это человек, да? Единственный, дорогой вам.

— Он не человек, — мне безразлично, насколько сух мой голос. Автопилот выключился, и я перехватил управление, нажав на тормоз и круто развернувшись на парковочное место. Сантиса подбросило, ремень безопасности туго натянулся, придавливая ему живот. Я усмехнулся вытаращенным в ужасе глазам, одним щелчком расстегнул и освободил его. И с учтивой издевкой пригласил на выход. — Добрались, лейтенант, освобождаем машину.

— Вы купили ее в Маранелло?

— И да, и нет, — он идет по дорожке к дому клиента впереди меня, и я лениво рассматриваю сквозь форменную рубашку и куртку его кровь, переливающуюся из сосуда в сосуд. Она сверкает хороводом молний. Божественная сыворотка меняет Эммануэля. Во что же он превратится… — Ее пересобирали в Америке, затем доставили обратно на родину, так сказать.

— Почему вы не взяли другой Феррари здесь же? Без мороки с переброской.

— Не забивайте себе голову глупыми вопросами. Демон три икса — больше, чем автомобиль. Цельный организм, наделенный интеллектом, кстати, он повыше, чем у некоторых людей.

— Вы наслаждаетесь своим высокомерием, синьор, не так ли? Любите всячески унижать род людской и подчеркивать превосходство, доставшееся случайно.

Я остановился. Сантис обернулся. Будет неплохо, если он сейчас же поймет, что болтнул лишнее. За такое размазывают в атомную пыль.

— Люблю? Наслаждаюсь? Мне неведомы чувства, лейтенант. Без особого катализатора извне.

— Кровь?

— Банально. Нет, — я схватил его за одно плечо. Он выдал жуткую гримасу, но не застонал. — Сделайте одолжение, повторяю. Умерьте любопытство. Нет превосходства, как нет и случайности. Я не владею силой, лейтенант. Я и есть сила. В неумелых руках дождь превращается в шторм, ветер — в смерч, а огонь — в пожар.