Exciter

Дежурной медсестры не было. Вообще никого не было. В реанимации подозрительно тихо, бело и неуютно. И лейтенант лежит под своим покрывалом как в саване. К рукам у него подведены питательные трубки, через нос проходит еще одна. Электронный кардиограф рисует слабые толчки его сердца. Не пойму, почему оно до сих пор бьется. Замечаю краем глаза движение теней на белоснежной стене, невысоко над полом. Как будто там пробегали маленькие существа. Какие-то пакостные твари, привет из дома… Неважно. Теней становится больше, но по-прежнему никого не видать. Я поставил чемоданчик с лекарствами на стул медсестры. Выпрямился. Стоял спокойно, глядя на Эммануэля. Его покрывало шевелилось. Потом зашевелились мои волосы, хоть и очень неохотно — они слишком тяжелые и длинные.

— Вылезайте, цирк окончен, — теперь я смотрел прямо перед собой. Маленькие гости продолжали стесняться и не показывались. Я пожал плечами и вытянул из ящика дежурной шприц с метровой иглой. — Как хотите. Сейчас я сделаю ему больно.

Я выбрал третью слева ампулу, вскрыл и полностью заполнил мутным содержимым шприц. Понятия не имею, что я сейчас вколю лейтенанту. Возможно, там будет только яд. Возможно, мы с Дэзом ошиблись дозировками. Возможно… да все возможно.

Над ухом раздался оглушительный писк и скрежет. Шприц «поплыл» куда-то в сторону, хотя из руки его вырвать не смогли. Я подождал и взял вторую ампулу. Ее тоже повело в сторону. Крайнюю слева мне даже не позволили потрогать. Так я перебирал все препараты, пока скрежет не утих. Выбирать было не из чего, остался один полупустой пузырек с янтарно-желтым содержимым. Я ввел его целиком Сантису, и после этого меня с огромной силой подбросило и прижало к стене.

— Дождались, — не то пропел, не то прошипел чей-то торжествующий голос. Он раздавался на уровне моего лица, а внизу продолжала копошиться мелочь, прикасаясь иногда к моим штанинам мягкими крохотными лапками с коготками.

— Вы все это время ждали меня в больнице? Какая глупость, — на груди хорошо ощущалась тяжесть: оно придавило меня, размазав по вертикальной поверхности. — Что дальше?

— Депортация. Домой. Ты заигрался, Юлиус.

— Я тебя знаю? Договоримся.

— Нет, не знаешь, — тон стал резкий и безапелляционный. — Не договоримся.

— Ты сказал о каком-то воссоединении. Тогда, по телефону.

— Легионы жаждут тебя. Твою Тьму. А вообще — забудь. Не об этом теперь речь. Ты беглый преступник и будешь судим.

— За убийство? — я насмешливо вскинул голову, несмотря на боль, расползавшуюся по телу. Не моему… телу Анджи. Ублюдки, воздействуют на меня через него. — Эммануэль?

— Нет. Ла Нуи. А лейтенанта мы уже спасли. Правильно смешан самый сложный препарат с иммунным белком, гематоксином, амилазой и вытяжкой марсианской полыни. Поздравляю, пациент скоро очнется. Но ты при этом не поприсутствуешь, — оно схватило меня за горло. — Пора.

— Дезерэтт!

Вскрик оборвался, оно крепко сжало меня и потащило в окно. Дэз вломился через стену рядом с дверью, секунду любовался веселой картиной моей борьбы с воздухом, сориентировался в пространстве и вырвал меня из чьих-то лап. Оно не пускало, Дэз оскалился и зашипел, крылья распустились за его спиной огненным цветком, серые глаза прострелило яростью… Меня и моего противника объяло пламенем. Но если я не чувствовал жара, то оно истошно орало. Пока не сгорело дотла, видимо, и довольно быстро. Я потер шею и нащупал глубокие кровоточащие надрезы. Стиснул зубы и забрал это у Ангела, не желая представлять, как ему было больно.

— А лемуров сколько набежало, — задумчиво пробормотал сераф, расшвыривая кишащую под ногами живность. Палата медленно очищалась, танцующих теней стало поменьше.

— Да хрен с ними. Что это за невидимый хмырь такой?

— Скажем так… это твоя тень. Если в теплый погожий денек в самый полдень ты увидишь ее лежащей у своих ног, знай, что тебя обманывают глаза. Тень живет с обратной стороны тебя. Туда, куда глаза не заглянут, у них угол обзора ограничен. Ты поворачиваешься, и она поворачивается с тобой, наклоняешься, и она повторяет движение в точности. Она живет с тобой и не отсвечивает. Но иногда восстает. Возможно, ее припугнули, склонили к предательству, затем прикормили и обучили. Пока ты спишь, она гуляет. И доносит. Я сжег ее, но она восстановится из пепла. Будь осторожен. Она почти такая же сильная, как ты.

— Она безмозглая. Чуть не задушила Анджело.

— Она на новой службе. Ты преступил закон.

— Плевать. Валим отсюда.

Меня уже не заботит, пойдет ли лейтенант на поправку. Зрачки Дэза приняли привычную округлую форму, я скользко извернулся в его объятьях, но он не пустил.

— А спасибо сказать?

— Вот нафига тебе мое спасибо, — высвободился и полез за сигаретами.

— Действительно, я предпочел бы что-нибудь другое, — быстро согласился он и обхватил меня за задницу. — Куда теперь, напарник?

— По домам. Ты едешь в Гонолулу, а я — на Виа Граццио, продолжать безнаказанно творить мерзости. Не волнуйся, это ненадолго. Думаю, посыльный уже в пути с пакетом документов на калифорний.