Exciter

Capitolo quattro. Виа Граццио

Он не безрукий, конечно, но выглядит так, что… я сам поймал такси. Мы легли вместе на заднее сиденье, Дэз базарит с Руфусом (пошла десятая минута), а в глазах водителя, отраженных в зеркальце заднего вида, поселяется страх.

— Какой адрес?

— Покатай нас по городу, — бросаю в него сотенной купюрой и киваю на серафима. — Пока он не скажет.

— Руф, а почему покраска заняла так много времени? — он запускает пятёрню в мои волосы не стесняясь. Навалился слегка, чувствую бедром его эрекцию. Таксист крепко держится за руль. Я сплю. — Мы хотим видеть её завтра, он не может ждать. Работа не может ждать. Возьмите седьмой airbus industries, чтоб утром машина была здесь. И набор музыкальных инструментов. Всё сложи в багажник, поаккуратнее замотай в американский флаг. Я не понимаю, в чем проблема, в первый раз, что ли, везем невесту и конфеты? Он? Он отдыхает. Везу его домой. Где он, кстати, дом этот? Серьезно? Руф, а ты лучше подыскать не мог? Жить с миллионом студентов? на самом верху? Ну куда ни шло. Что?! Какое ещё подселение? И речи быть не может! Ты с ума сошел, Руф?! Ладно, я спрошу у него… — Я приоткрыл один глаз, пристально взглянув на серафима. — Нет, не спрошу. Короче, просто скажи адрес, на месте разберемся.

И мы поехали на Виа Граццио, в студгородок. Таксист был так счастлив от нас избавиться, что бросил обратно сто евро и надавил на газ, скрывшись в клубах вонючего дыма. Я огляделся, безошибочно выбрав трехэтажный дом с шикарным пентхаузом и бассейном на крыше.

— Последний этаж?

— Конечно, — Дезерэтт широко улыбнулся. — Твой сожитель, скорее всего, уже там, заключает договор. С Руфусом. У него все бумаги на помещение.

— А мне там что делать?

— Спать лечь. Ты же хотел.

— Во время заключения их сделки?

— Не помню, чтобы такие мелочи когда-либо останавливали тебя.

Дом, найденный Клайдом, поражал мое провинциальное воображение и по всем признакам был таким дорогим, что я на секундочку усомнился в правомерности своего заселения.

— Ты уверен, что все законно?

— Успокойся. Арендная плата за пентхауз в месяц стоит две штуки. Ты заплатишь в десять раз меньше просто потому, что американцы — тупые иностранные гости, готовые охотно расстаться со своими денежками.

Я не был настолько уверен в тупости каждого первого американца, но опрятный и серьёзный вид встретившего нас джентльмена меня успокоил.

— Добрый день, молодые люди, меня зовут Джонатан Руфус, юрист, представляю как клиента, так и владельца дома, — он пожал нам по очереди руки и пригласил войти. — Прошу наверх, бумаг много, времени мало.

Мы поднялись в просторный, богато обставленный кабинет, смежный со спальней, Клайд опасливо сел в мягкое кресло, а я подошел к столу. Документов действительно много, имелся даже отдельный на бассейн и сертификат качества на солнечные батареи, вмонтированные в крышу. Большинство из них должен был подписать сам американец. Джонатан снял пиджак, так как было довольно жарко, ослепил белоснежной рубашкой и сел напротив меня.

— Что ж, давайте приступим.

Он открыл свою записную книжку, сделал какие-то пометки… и в комнату ввалился, не поздоровавшись и ни слова не сказав даже, какой-то парень, прошел мимо стола, за которым мы сидели с господином Руфусом, прошествовал к кровати и упал в неё.

— Эм… — не таращиться на него не получилось, Клайд тоже свернул башку. — Прошу прощения?

— Это и есть мой клиент, — успокаивающе сказал Руфус, найдя в толстой кипе бумаг нужную и протянув мне свою дорогую перьевую ручку. — Он немного устал с дороги, вы познакомитесь с ним позже, синьор ди Фраммио.

Я очень не люблю слышать свою фамилию, поэтому сжал губы и подписал десять листов своего договора субаренды. Я не прочитал из него ни единой строчки, желая поскорее избавиться от формальностей. Клайд неприятно скрипел в тишине своими огромными уродливыми ботинками и истекал потом. Мне самому уже становилось дискомфортно сидеть, изнемогая от жары и любопытства, но господин Руфус никуда не торопился. Он тщательно вычитывал документ за документом, сверяясь с печатями, и ставил все новые и новые пометки в органайзере. Прошло полчаса, и он достал две новые печати, угловую и круглую, поставил в четырех местах и поднялся. Тихо приблизился к кровати и ещё тише позвал:

— Демон.

У меня побежал холодок по спине. Не может быть, я не ослышался? Это его имя?

Темная фигура, развалившаяся в постели, шевельнулась, и Джонатан присел на полу у изголовья, с выражением почтения и даже раболепия протянув ему в обеих вытянутых руках договор. Демон черкнул что-то не глядя. После чего я снова услышал тихий-тихий просящий голос юриста:

— Ещё не все. На второй странице. И под реквизитами… — шелест бумаги, скрип пера. — И вторые экземпляры. Пожалуйста. Это важно.