Exciter

— Что за глупые вопросы?! От тебя таких точно не ждал. Конечно, нет, я не твой. До момента, как ты войдешь в меня, точно — нет!

Клайд прикусил язык и просунул руки ему под ягодицы. Погладил, наслаждаясь мягкой и нежной кожей, тут она была особенно мягка и нежна… Неужели это тело создано для него? Весь этот сладкий, умопомрачительный мальчик, который распускает его своими влажными взглядами и губами, приоткрытыми в жадном ожидании. Ла Нуи предаст себя ему так просто, после стольких лет нормальной человеческой дружбы?

— Но почему я, почему… я спрашиваю в третий раз, потому что… ну я же не достоин владеть тобой!

— А кто достоин? Клайд, не глупи. Я тебя выбрал давно, найди в себе смелость выбрать меня тоже. Отбрось предрассудки и все свои гнилые отмазки. Ты хочешь меня иметь? Хочешь знать, что в любое время дня и ночи ты придешь к человеку и просто возьмешь его? Что он у тебя такой есть. Что он…

— … твой друг плюс секс с ним, типа бонус? Так получается? Ла, с друзьями не спят. Или дружба, или… значит, один другого использует.

— Тогда используй меня. Используй для секса.

— А если я не хочу? Если дружба важнее?! — он заметил недовольно наморщенный лоб Ла и мысленно выругался. По изящной словесности у него перманентно был неуд. — Нет, ты не понял, я тебя хочу. Уже захотел… вот в этом, грязном плане. И это плохо! Плохо, Ла, плохо! Потому что одновременно я не хочу терять все хорошее, что у нас было с раннего детства, все, что ты хочешь испоганить и зачернить за одну минуту. Поверь мне, настоящая дружба бывает у немногих! Если вообще бывает. Я всегда гордился тем, как строго ты ограничил круг общения мной, не желая видеться больше ни с кем, особенно с теми, кто искал себе в этом выгоду. Ты искренний и прямой, и подлые душонки обходили тебя стороной. Ты никогда меня не обманывал, и я до сих пор горжусь тем, что мы практически не ссорились. Ты не стремился к соперничеству, но ты лучше меня, и ты… похож на сеньора. Гранда, герцога, ну или принца, если так понятнее. А я — конь, не больше. Твоя прислуга, даже не оруженосец.

— Ты — мой зеленый жеребец, — насмешливо заметил Ла, перестав хмуриться. — Мне не нужна сеньорита, равно как и какой-то второй гранд себе в пару, они все кичливые зануды, эти люди из моего так называемого аристократического круга. Ты, конечно, тоже бываешь изрядно скучным, но, по крайней мере, не строишь из себя черт знает что. И мне нравится твой стиль, твой панк, твои лохмотья, твой образ жизни, твои привычки, твое мышление, твое обычное молчание, твой ирокез и твое пиво, и такие мелочи, как манера держать это пиво, зажав между ног. Мне нравится, как ты меня неловко обнимаешь, и как ведешь себя, когда обнимаю я. У тебя чудесные огромные и страшные руки, все в шрамах и ссадинах, совсем не похожи на мои, такие идиотские и нежные девчачьи. Я наверно из породы тех томных педерастов, которым нужно огромное плечо и грубая сила, а не капризы стерв, которые все равно отдадутся за толстый кошелек. Одна уже позарилась сегодня на мои часы. Я не хочу их терпеть, ублажать, кормить осьминогами и шампанским в бесконечных ресторанах и все ждать, когда они снизойдут до меня, членистоногого. Я хочу быть с кем-то на равных. Согласен быть даже немного ниже, чем на равных, но с кем-то, кто не засунет меня под каблук, а будет любить и хотеть. Меня и мое тело. Кто сам меня защитит, если вдруг понадобится, от меня самого, в том числе. Кто будет знать меня и принимать как есть, с моим дурацким чувством юмора. А не кидаться посудой в ответ на «отсоси мне, детка». У кого не будет болеть голова, не будет ПМС и самих этих неприятных дней. Кто будет раздевать меня быстро и уверенно, не путаясь ни в каких нюансах, а сам я буду раздевать его и трахаться, без всяких прелюдий, уже готовый, без выкрутасов, шантажа и ломания. И я буду заботиться о нем по мере сил, слушать его… понимать без слов. Я больше всего на свете ненавижу скандалы и разговоры на повышенных тонах. Знаешь, я просто хочу жить душа в душу, и если это душа мужчины, что ж… я согласен. Определенно так, другого варианта не вижу.

— А если я не тот человек? Ну… не тот, кто тебе нужен. Если ты ошибся?

— Сколько у меня родинок на лице?

— Три.

— Вот видишь, ты знаешь. А на твоем — четыре. Признайся, ты смотрел на них и думал: боже, какой бред, чем я занимаюсь, зачем я изучаю его родинки, три маленькие родинки, одна на щеке, вторая на виске, а третья на подбородке. Если он когда-нибудь узнает, то будет громко ржать.

— Всё так… — Клайд растерянно уставился в его прекрасные смеющиеся глаза. — И что? Это тот самый важный признак? Подсчет родинок?

— Да неважно подсчет чего! Важно, что мы оба проделали эту милую чушь. Мы родные друг другу. Мы связаны. Это и есть — самое важное.

— И поэтому ты хочешь… ты прости, но я озвучу. Чтобы я протолкнул тебе в зад свой член, сделал им ряд повторяющихся движений, кончил и вынул. Этим мы укрепим наше родство, верно?