Exciter

Он не будет спорить со своим горящим возлюбленным, просто утолит его жажду, оближет его пальчики и засунет их в анус, чтобы он сам размял узенькую дырочку, расширил ее еще немного, а Ла засовывает их сразу три, стонет и трахает себя ими, его член опять возбужденно торчит и истекает смазкой. И Клайд сдается, понимая, что распален этим зрелищем до предела, сам готов сорваться, протолкнуть в него что-то основательное и как следует насытить трахом. Расстегивает ширинку, в который раз за сегодня, и Ла резко садится на его член, выгибаясь невероятно сладко, отклоняется назад, прижимаясь и выбирая удобный наклон внутри для наибольшего проникновения… Весь трепещет, покрывается горячим потом и млеет, когда Клайд тяжело кладет руки на его талию и прижимает вниз… насаживает на себя хорошо и глубоко. Ощущение тесноты как никогда грязно и возбуждает, Ла тихо стонет, ему почти не больно, ему нравится, он двигает тазом, поднимаясь и опускаясь, тяжелые руки любовника ему помогают, он задал ритм, и теперь член внутри двигается сам, прорезая и прожигая его, все быстрее и быстрее. А зубы любовника кусают его соски, кусают не больно, но больно сосут губами, Клайд мнет его нежное тело, сжимает талию, потом ягодицы, сжимает жадно, входя во вкус, вонзаясь глубже и глубже, и целует, целует, целует без остановки… Его толчки очень скоро становятся жесткими и быстрыми, разрывающими тело напополам, Ла кричит, уже не понимая, нравятся ему эти сумасшедшие ощущения, или от них просто хочется быстрее сдохнуть… А когда Клайд замирает, и Ла чувствует, как в горящий проход выплескивается сперма, на глазах выступают слезы, всего две слезинки, быстро скатываются по вискам, а не по щекам, потому что он запрокинул голову. Клайд не должен видеть, что он плачет. От сильного, саднящего и болезненного наслаждения. От изощренного довольства собой. Они сделали это. И он потерял невинность.

— Не выходи из меня, давай полежим, — сперма неприятно обжигает, растекаясь, он немного морщится, когда Клайд падает назад, на генератор, и увлекает его за собой. На теле Клайда уютно. Внутри сейчас, мягко говоря, рана, ощутимое жжение… однако он не жалеет. Все было почти идеально. Ла закрыл глаза, вспоминая, переживая снова самые последние ощущения от последнего спазма… от вливания чужого оргазма. Ну, не совсем и чужого. Просто не своего. Его взяли, как шлюху, горячего и стонущего, он сам насадился на член, он… он находит это бесстыдным, прекрасным и правильным. Клайд любит его, это так нормально, а все, чем они занимались и еще займутся, никого не касается. — Будешь второй раз пробивать сталью мой орган, который твой?

— Да. Потому что по глазам вижу — ты хочешь, — он выскользнул из него и перевернулся. — Разреши мне… Во время секса ты не кончил.

— Не разрешаю, — Ла улыбается и плотнее сжимает закрытые веки. В нижней губе Клайда два пирсинга и в подбородке еще один, они приятно покалывают нежную кожицу на его головке, а о штанге в его языке он не думает, не успевает, потому что уже чувствует… Она задевает его уретру, даже проникает в нее неглубоко, Клайд слизал из члена всю смазку, головка опять сухая и обжигающая, он сосет ее, отпускает, лижет твердые рельефные венки, спускаясь все ниже, лижет яички… Ла заталкивает весь член ему в рот и машинально вытирает ладонью небольшие белые потеки на внутренней стороне бедра. Проходит всего минута, и он опять перевозбужден, предельно натянут… сладко и приятно задыхается, сквозь стиснутые зубы, почти рычит, когда напряжение достигает пика, его невозможно терпеть, оно скачком спадает само… Уходит из него. И ему даже больно кончать, после всех неистовых ласк, больно, но в кайф, он все равно не сможет остановиться. Клайд экзальтированно водит его членом по своему лицу, размазывая сперму, несколько капель проливает в рот и довольно облизывает губы. Он тоже улыбается. Они подходят друг другу, определенно. — Я бы сейчас чего-нибудь поел.

— А я уже тобой наелся, — Клайд притягивает его к себе, не давая лечь на генератор, обнимает и целует… в мягкие, истерзанные губы, целует нежно и без нажима, и это, наверное, самая большая и драгоценная ласка за вечер. — Соланж пекла пирог, когда я выезжал, и есть твоя любимая жареная картошечка с рыбкой.

— М-м…

— Но надо привести себя в божеский вид.

— М-м… хорошо.

— Ла, а ты уже мой? — в серых глазах Клайда надежда, почти мольба.

— Если бы я знал, что это так принципиально для тебя, то не мучил бы и сказал еще до секса — да, твой. Ну а чей же?

Клайд неопределенно качает головой и целует его взасос, но очень осторожно, губы Ла уже красные и распухли от долгих ласк.

— Мы спалимся, точно спалимся, если зайдем сейчас домой вдвоем. Она все поймет. Давай сначала я вернусь, а ты как будто ко мне в гости. Я оставлю тебя на ночь.

— Ла, это очень опасно.

— Соланж спит на втором этаже, а я — на первом. Моя кровать не скрипит. Да и потом… мне кажется, на сегодня хватит. Просто поспи со мной, подержи меня в своих руках. Погладь меня. Я так люблю, когда ты меня гладишь, особенно, спину…