С бабушкой мы были, так сказать, «два сапога пара» в том смысле, что всё детство я провела больше с ней, чем даже с теми же родителями! Давненько это было, потому как самой бабушки лет 5 как уже нет, царство ей небесное! История, а точнее свой сон, который мне баба Ганя поведала тем вечером за чашкой сладкого чая, не столько страшный, сколько меня очень поразил, ну и, как следствие — запомнился.
Добавить в моё избранное
1 мин, 19 сек 9799
Вот так бабуля засовывает в рот конфетку, и удивляет внучку в очередной раз (рассказ от её лица):
«Снится мне, что стою я в белой комнате. Большая такая, потолки высоченные, широкая, длинная — краев не видно… И всё белым-бело. Тут только» заканчиваю осматриваться«и вижу, что стою я в длинной очереди. Люди, как и я, в каких-то белых длинных» платьях«я в том числе, а в руках какой-то лист. Передо мною очередь в два-три человека, а позади — столько, что конец уходит прям куда-то за горизонт, и так его и не видно. Люди нетерпеливо переминаются с ноги на ногу. Вот я и думаю:» Раз очередь, то куда-то же она должна вести? Смотрю вперед — а там стол, сидит какая то девушка милая, серьёзная такая. Тут я осознаю, что передо мной — моя подруга по улице, такая же бабушка, живёт в начале улицы в своём доме. «Верка! — спрашиваю, — Верка, ты что ли?». Она кивнула: «Я». «А что за очередь?». Она только плечами пожала. Подошла её очередь! Девушка лист взяла из её рук, посмотрела, почитала что-то в нём, важно так, придирчиво. Потом посмотрела на «Верку» кивнула и рукой ей в сторону показывает — «Вам туда!». Ну, Верка послушно пошла куда-то прямо и исчезла в белизне стен… Я уж было хотела за ней, но девушка так строго меня остановила рукой и потребовала листок, что в руках. Дала я ей листок, она так же почитала, посмотрела… И отрицательно кивает: «Да нет! Рано вам ещё!». И показывает рукой в противоположную сторону от той, куда пошла Верка. Вот я и проснулась… А потом я узнала, днём, на следующий день, что Верка-то умерла этой ночью…«.»
«Снится мне, что стою я в белой комнате. Большая такая, потолки высоченные, широкая, длинная — краев не видно… И всё белым-бело. Тут только» заканчиваю осматриваться«и вижу, что стою я в длинной очереди. Люди, как и я, в каких-то белых длинных» платьях«я в том числе, а в руках какой-то лист. Передо мною очередь в два-три человека, а позади — столько, что конец уходит прям куда-то за горизонт, и так его и не видно. Люди нетерпеливо переминаются с ноги на ногу. Вот я и думаю:» Раз очередь, то куда-то же она должна вести? Смотрю вперед — а там стол, сидит какая то девушка милая, серьёзная такая. Тут я осознаю, что передо мной — моя подруга по улице, такая же бабушка, живёт в начале улицы в своём доме. «Верка! — спрашиваю, — Верка, ты что ли?». Она кивнула: «Я». «А что за очередь?». Она только плечами пожала. Подошла её очередь! Девушка лист взяла из её рук, посмотрела, почитала что-то в нём, важно так, придирчиво. Потом посмотрела на «Верку» кивнула и рукой ей в сторону показывает — «Вам туда!». Ну, Верка послушно пошла куда-то прямо и исчезла в белизне стен… Я уж было хотела за ней, но девушка так строго меня остановила рукой и потребовала листок, что в руках. Дала я ей листок, она так же почитала, посмотрела… И отрицательно кивает: «Да нет! Рано вам ещё!». И показывает рукой в противоположную сторону от той, куда пошла Верка. Вот я и проснулась… А потом я узнала, днём, на следующий день, что Верка-то умерла этой ночью…«.»
