Фармооккультизм

Быстро дойдя до ломбарда, мы попали в классическую для трех часов ночи ситуацию, когда на улице не души, а в ломбарде очередь. Местная элита, что задорно переговаривается, наперевес с разной электронной техникой, которую подобно питомцам они прижимают к себе. Микроволновки, утюги, тостеры, удлинители, фены для волос, электрические чайники. Армия, вооруженная бесполезным оружием. Все как один спешат, и отчаянно сокрушаются, когда вместо предполагаемой суммы, на прилавке появляются сущие гроши. В три часа ночи, здесь происходят самые искренние эмоции, люди плачут и смеются, знакомятся и ссорятся и всё это в пределах пяти минут. Заложив телефон Мардерфейса, мы полетели прямиком к дневному варщику, отчаянно виляя мимо освещенных участков улиц. От ломбарда идти было недалеко, и чтоб не терять времени мы купили нужные сиропы в ближайших аптеках, так как из всей «кухни» нужны были только они, остальных ингредиентов у варщика было навалом. Бредя через очередной темный двор, из четырех этажного дома доносились звуки сдуваемого йода, от этого на душе стало тепло и приятно. В небе мигали миллиарды разноцветных точек, от предвкушения варки живот стало сильно крутить. Знакомые чувства, знамение того что всё пойдет очень хорошо. Очередная примета. Дойдя до дома варщика, мы долго ходили под окнами и щелкали ему языком, подавая знаки. Подъезд его дома был закрыт, под светом палевной лампы. Мы ходили в тени, опасаясь быть увиденными. Сомнений в том, что он был дома не было, но найти ту золотую середину, что выведет его из параноидальных мыслей, и заставить показаться, никак не получалось. Пару раз почти удавалось разглядеть колыхание штор в темном окне, но не более.

Он был слишком осторожен. Вскоре, пойдя на отчаянные меры, мы стали после щелчков языком, проговаривать свои имена. Когда в очередной раз что-то мелькнуло в окне, я достал банку сиропа из пакета и помахал ей. Это, наконец, подействовало. Вместо того, чтоб впустить нас к себе, варщик вылетел, и кивком головы зазывая нас собой, удалился в темноту. Медленно с опаской, мы стали двигаться за ним, иногда оглядываясь по сторонам. Ориентируясь лишь на звук быстрых шагов, мы пробирались сквозь заваленные мусором промежутки между гаражами, кусты и едва различимые тропы. Маршрут его постоянно менялся, и вскоре мы вышли недалеко от его дома, только с обратной стороны. Наконец, сбивчивой речью он объяснил, куда мы пойдем, и что его «кухня» там. Нам уже было все равно, мы лишь хотели наварить как можно больше винта и свалить в предельно безлюдные пространства. Спустя десять минут новых блужданий мы вышли к четырех этажному дому, с парой окон в которых горел свет.

— Нам туда, — сказал варщик и указал на второй этаж.

Открыл дверь нам относительно молодой парень, еще толком не съеденный винтом, но по которому было видно, что не спит он уже минимум неделю. Он жестом показал палец у губ, сопроводив это долгим «тсссс».

— Сестра с ребенком спит, — шепотом сказал он.

Поманив нас рукой, он закрыл дверь. В квартире стоял запах минувшей варки. На полу комнаты, была разложена вся «кухня», процесс начался. Каждый был занят своим делом, и постепенно, я вновь начал проваливаться в мысленные ямы. Хозяин квартиры начал трясти бутылку, чтобы отбить сироп, как сразу после этого послышался детский плач в соседней комнате. Зашла его сестра, с плачущим годовалым ребенком:

— Ты что конченный? — спросила она, громким шепотом.

Он быстро сбегал в ванную, взял полотенце и обмотал бутылку, не переставая при этом трясти ее. Сестра покачивая плачущего ребенка, наблюдала за ним.

— Я тебя спрашиваю ты конченный?

Было видно как её ярость, перемешанная с недосыпом, набирает обороты, голос становился полон ненависти.

— Уходи отсюда и кодло свое забирай!

Но вместо того чтоб перестать, он залез в шкаф, закрыл за собой дверь и продолжал трясти бутылку уже в шкафу. От этой картины мне было неприятно. Его сестра еще пять минут вместе с нами смотрела на закрытый шкаф с ребенком в руках. Затем плюнула и ушла к себе в комнату, словно это было будничным происшествием в их доме. Я старался абстрагироваться от этого, мимолетно взглянув на Мардерфейса, в его виде угадывалось нечто подобное. Долгие манипуляции закончились походом на кухню. За окном уже начинало светать, а мы сосредоточенно смотрели, как на перевернутой железной миске, винт стоит на реакции. В эти мгновенье мне стало казаться, что я непременно что-то испорчу, самим своим присутствием, поэтому, не подавая вида, я принялся идти в ванную. Там смотря в зеркало, мой взгляд был скорее в никуда. Перед зеркалом стояло что-то напоминающее человека, и это было только начало. Варщик и хозяин квартиры разлили всё по баянам и уже пошли колоться, мы же выпив по полтора куба, и забрав остальные десять не попрощавшись, вышли на улицу.