Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
125 мин, 8 сек 6413
С самого раннего утра идти к Манапожирателю смысла не было, мы планировали позвонить ему после девяти, поэтому решили идти в репетиционную квартиру и начать убирать там. Улица уже выглядела пережившей ночь, и от появляющегося света становилось приторно, будто день заставлял смотреть фильм в кинотеатре, при свете. Окружающий мир становился затертым и неприятно ослепляющим. Мы в оживленном молчании дошли до моего дома, закинули винт в холодильник и пошли в репетиционную квартиру.
Там с порога нас встретило закрашенное зеркало, и на миг у меня от испуга подкосились ноги. Весь смысл минувших суток, с новой силой вернулся в голову, теперь я мог думать только про зеркало. Мардерфейс тем временем вместо уборки наводил гептаграмму на стене, и что-то тихо напевал себе под нос. Взяв один из лежащих на комбике медиаторов, я стал аккуратно тереть краску на зеркале. Если еще вчера поверхность казалась монолитом и даже от более острых предметов, она не отдиралась, то сейчас же, материал скорее напоминал очень жирный пластилин. Словно после того как мы вытащили зеркало из подвала Манапожирателя, оно принялось оттаивать. Немного покрутив снятый материал между пальцами, я показал его Мардерфейсу.
— Как ты думаешь, что это такое? — спросил я, и протянул ему маленький шарик.
— Похоже на пластилин, хм, а вот пахнет как уголь. Может это пластилин сделанный из угля, если конечно такой бывает, — сказал он, а затем быстро добавил, — а давай его попробуем скурить?
Эта предложение показалась мне первой здравой мыслью за сегодняшний день. Не дослушав до конца его фразу, я выхватил «мокрый» стоящий за диваном. Первые попытки подкурить шарик не были успешными. С виду он лишь немного стал глянцевый, и, похоже, плавиться даже не собирался. Поэтому мы решили разбавить его табаком, и курить как«масла». После пятого «мокрого», он стал немного тлеть, и в легкие, вместе с табачным попадал знакомый, не поддающийся описанию дым. Мне пришло понимание, что так пах я до рождения, до того как стал человеком и попал в эту реальность. После шестого «мокрого», дым всё также был странным, и становился, густее с каждым разом. Сквозь мутную бутылку он выглядел то сизым, то синим, а потом и вовсе черным. Седьмой «мокрый» на вид беспросветно черный, первым делал Мардерфейс. Он лишь удивленно качал головой, и периодически кашлял. Когда подошел черед восьмого, шар накалился до практически белого цвета, прожег фольгу и с жужжанием принялся танцевать на воде, пока не погас.
— Ого! — Мардерфейс воскликнул, и пошатнулся. Было не понятно чему он удивлен, ощущениям или такому неистовому горению.
— Ты что-то чувствуешь? — спросил я.
— Хм..вроде не осо-бо, — он говорил и словно под опиатами медленно залипал, начиная склоняться телом вниз. А затем, расставив руки в стороны словно он лежал на воде произнес, — не знаю, меня сейчас так ешит, что я даже глаза открыть не могу. Так наверно героин прет, — говорил он зависнув в воздухе.
Мне было нечего добавить, его последние фразы я слышал как что-то отдаленное, зачем мне никогда не угнаться. Тело пробивала дрожь блаженства, от чего казалось, что меня бьет героиновым электричеством. От подобного блаженства, я провалился в сон и вновь оказался на пороге сновидческой квартиры.
Сон вновь делал круг почета вокруг зала, проходил по коридору и открывал ванную, прерывался, и начинался снова. Стало казаться, что он повторяется по кругу уже тысячный раз, в ускоренном темпе. Через очередную тысячу раз, где-то сбоку его быстро проговаривал голос, а потом все виды пролетали ускоренным слайд-шоу за секунду, и так без конца. Затем мне казалось, что я по-настоящему просыпаюсь, думаю про это, живу неделями и даже практически забываю обо всём, как петля повторялась вновь. После всего была долгая тьма, от которой я падал, падал и падал, пока не проснулся.
Открыв глаза и осмотревшись, я увидел сидящего возле зеркала Мардерфейса. Он старательно сдирал с зеркала черное покрытие, и с помощью ножа вмазывал его в пустую банку из под кофе. По моим ощущением из сна, я проспал неделю, а на деле прошло не более пятнадцати минут. За это время Мардерфейс, очистил уже небольшой кусок, размером с футбольный мяч, и без труда видел в открывшемся зеркале свое отражение. Взяв медиатор, я принялся помогать ему и вместе мы стали чистить оперативнее, так что вскоре банка из под кофе была доверху набита вязким материалом. В отражении зеркала мы были то ли из-за винта, то ли из-за особенностей зеркала, какими-то несуразными, чужими. Смотря на себя в отражении, я понимал, что не помнил себя таким. Мардерфейс также был другим, все черты лица были на месте, но абсолютно другим. При этом, когда я смотрел на него в отражении, и поворачивался налево, передо мной будто стояли два разных человека. Тоже самое заметил и он в отношении меня. Попадающая в отражение дверь что была позади меня, также была какой-то другой. И дело не в зеркальном развороте, а в том, как всё выглядело по-другому.
Там с порога нас встретило закрашенное зеркало, и на миг у меня от испуга подкосились ноги. Весь смысл минувших суток, с новой силой вернулся в голову, теперь я мог думать только про зеркало. Мардерфейс тем временем вместо уборки наводил гептаграмму на стене, и что-то тихо напевал себе под нос. Взяв один из лежащих на комбике медиаторов, я стал аккуратно тереть краску на зеркале. Если еще вчера поверхность казалась монолитом и даже от более острых предметов, она не отдиралась, то сейчас же, материал скорее напоминал очень жирный пластилин. Словно после того как мы вытащили зеркало из подвала Манапожирателя, оно принялось оттаивать. Немного покрутив снятый материал между пальцами, я показал его Мардерфейсу.
— Как ты думаешь, что это такое? — спросил я, и протянул ему маленький шарик.
— Похоже на пластилин, хм, а вот пахнет как уголь. Может это пластилин сделанный из угля, если конечно такой бывает, — сказал он, а затем быстро добавил, — а давай его попробуем скурить?
Эта предложение показалась мне первой здравой мыслью за сегодняшний день. Не дослушав до конца его фразу, я выхватил «мокрый» стоящий за диваном. Первые попытки подкурить шарик не были успешными. С виду он лишь немного стал глянцевый, и, похоже, плавиться даже не собирался. Поэтому мы решили разбавить его табаком, и курить как«масла». После пятого «мокрого», он стал немного тлеть, и в легкие, вместе с табачным попадал знакомый, не поддающийся описанию дым. Мне пришло понимание, что так пах я до рождения, до того как стал человеком и попал в эту реальность. После шестого «мокрого», дым всё также был странным, и становился, густее с каждым разом. Сквозь мутную бутылку он выглядел то сизым, то синим, а потом и вовсе черным. Седьмой «мокрый» на вид беспросветно черный, первым делал Мардерфейс. Он лишь удивленно качал головой, и периодически кашлял. Когда подошел черед восьмого, шар накалился до практически белого цвета, прожег фольгу и с жужжанием принялся танцевать на воде, пока не погас.
— Ого! — Мардерфейс воскликнул, и пошатнулся. Было не понятно чему он удивлен, ощущениям или такому неистовому горению.
— Ты что-то чувствуешь? — спросил я.
— Хм..вроде не осо-бо, — он говорил и словно под опиатами медленно залипал, начиная склоняться телом вниз. А затем, расставив руки в стороны словно он лежал на воде произнес, — не знаю, меня сейчас так ешит, что я даже глаза открыть не могу. Так наверно героин прет, — говорил он зависнув в воздухе.
Мне было нечего добавить, его последние фразы я слышал как что-то отдаленное, зачем мне никогда не угнаться. Тело пробивала дрожь блаженства, от чего казалось, что меня бьет героиновым электричеством. От подобного блаженства, я провалился в сон и вновь оказался на пороге сновидческой квартиры.
Сон вновь делал круг почета вокруг зала, проходил по коридору и открывал ванную, прерывался, и начинался снова. Стало казаться, что он повторяется по кругу уже тысячный раз, в ускоренном темпе. Через очередную тысячу раз, где-то сбоку его быстро проговаривал голос, а потом все виды пролетали ускоренным слайд-шоу за секунду, и так без конца. Затем мне казалось, что я по-настоящему просыпаюсь, думаю про это, живу неделями и даже практически забываю обо всём, как петля повторялась вновь. После всего была долгая тьма, от которой я падал, падал и падал, пока не проснулся.
Открыв глаза и осмотревшись, я увидел сидящего возле зеркала Мардерфейса. Он старательно сдирал с зеркала черное покрытие, и с помощью ножа вмазывал его в пустую банку из под кофе. По моим ощущением из сна, я проспал неделю, а на деле прошло не более пятнадцати минут. За это время Мардерфейс, очистил уже небольшой кусок, размером с футбольный мяч, и без труда видел в открывшемся зеркале свое отражение. Взяв медиатор, я принялся помогать ему и вместе мы стали чистить оперативнее, так что вскоре банка из под кофе была доверху набита вязким материалом. В отражении зеркала мы были то ли из-за винта, то ли из-за особенностей зеркала, какими-то несуразными, чужими. Смотря на себя в отражении, я понимал, что не помнил себя таким. Мардерфейс также был другим, все черты лица были на месте, но абсолютно другим. При этом, когда я смотрел на него в отражении, и поворачивался налево, передо мной будто стояли два разных человека. Тоже самое заметил и он в отношении меня. Попадающая в отражение дверь что была позади меня, также была какой-то другой. И дело не в зеркальном развороте, а в том, как всё выглядело по-другому.
Страница 29 из 39
