Fate

— Какому наблюдателю? — Страдальчески повернул парень голову. — Это не может подождать?

— Дай подумать… — Рин снова начала закипать. А раньше казалось, что терпения у неё теперь с избытком. — Ты, сам того не ведая, призвал магическое существо и стал участником в игре сил, о которых раньше даже не подозревал. Эти самые силы готовы стереть тебя и твоего Слугу в порошок ради победы, может, даже и в самом прямом смысле. Действительно, зачем идти к наблюдателю, который, считай, спасёт тебе жизнь, вычеркнув из списка участников? Ума не приложу.

— Существо? Ты же сама говорила, что это великие герои давних времён. В масках из магазина маскарадных костюмов.

— Всё. Ты мне надоел, — раздраженно отвернулась от собеседника Рин. — Вставай, мы сейчас пойдём к наблюдателю. — И резким шагом вышла вон, оставив своего союзника наедине с собой. Поднявшись наверх, она захлопнула за собой дверь — не хватало ещё, чтобы этот рыжий кретин за ней подглядывал, когда она переодевается.

«Рыжий кретин» тем временем безучастно смотрел в потолок. На этот раз девчонка говорила по большей части правду, спору нет — вляпался он так вляпался. И то, что она говорила, было довольно разумным — соскочить с поезда, на полных парах несущегося прямо в пропасть, было ещё не поздно. Если, конечно, ему действительно дадут это сделать. Зачем ему это? А если подумать…

Он повернул голову в сторону тёмного окна. В раме неподвижно замерло едва различимое лицо Слуги, скрытое маской. Сквозь отверстия едва блестели пустые глаза, пристально следившие за своим Мастером. Рефлекторно дёрнувшись, Широ моргнул. Верзилы за окном больше не было. Парень вернулся к своим размышлениям.

А если подумать, то у него появился шанс. Разумно, конечно, было предположить, что машина по исполнению желаний, не сработавшая четыре раза из четырёх, не сработает и сейчас, но…

Но шанс оставался. Шанс стать защитником справедливости, продолжить то, что не смог сделать старый Кирицугу. Детская мечта словно ожила перед глазами рыжего подростка, заиграв новыми красками. Может, и получится обойтись без лишнего вреда, может, и нет никакого подвоха, а эти личности — действительно герои прошлого, только не сильно далёкого. Вдруг и в прошлом всё было не так однозначно, чтобы судить о книге по обложке. Может, король Артур был женщиной, притворявшейся мужчиной? Кто знает, стала бы эта Война выглядеть подозрительней, чем сейчас.

А даже если подвох и есть, то уж он-то, Эмия Широ, найдёт способ его обойти. По крайней мере, постарается хоть ради своей мечты.

Парень моргнул, и пелена грёз немедленно перестала застилать разум. Закряхтев, он начал медленно, держась за стенку, приподниматься на ноги. Боль начала потихоньку пропадать, и движения причиняли гораздо меньше боли. «И то хорошо.»

На дворе стояла глубокая ночь. «Два часа тридцать минут,» — поправил себя мужчина, стоявший за кафедрой, пустым взглядом уставившийся в витраж. Наверняка именно столько сейчас времени. Поморщившись, священник по имени Котомине Кирей спустился вниз и присел на скамью. Боль в руке, раз проснувшись, ни разу не стремилась утихать. Вздохнув, он уставился уже в пол. В похмельную голову лезли отнюдь не светлые мысли, душа после многих выпитых стаканов семейного вина искала ответа на один простой вопрос: что пошло не так?

Со времён событий Четвёртой Войны прошло почти десять лет. С тех славных времён у Кирея оставалось немногое: сладкое чувство победы, лёгкие и редкие боли нового сердца и… Гильгамеш. Просто Гильгамеш — назвать его Слугой, равно как и товарищем, у Котомине не поворачивался язык. Харизматичное чудовище, Король Героев, Изначальный Герой — да как угодно, только не панибратское «друг» и прочие синонимы этого слова. Он был тем, кто наполнил тогда ещё молодому Кирею жизнь смыслом, следуя своему особому философскому кодексу — можно сказать, своеобразным наставником. И жизнь заиграла новыми красками. Практически десять лет продолжалась эта«идиллия», практически десять лет…

Священник поморщился — острая боль снова пронзила левую руку, и теплая струйка медленно начала впитываться в рукав одеяний.

Всё изменилось от силы неделю назад. Оглядываясь назад, становилось понятно только одно: чертова фортуна брала реванш, и дела бодро катились в тартарары.

Гильгамеша больше не было. Как, почему — этим вопросом Кирей задавался чуть ли не два дня. Интуиция, сослужившая ему не раз добрую службу, кричала — он явно не по клубам шататься ушёл! На его излюбленном месте — диван в винном погребе — растеклась черная жижа, впитавшаяся в обивку дивана, и наполовину пустой стакан вина.