В городе появляется призрачный гипермаркет «Sweet Madness», чьи сладости разрывают и склеивают покупателей изнутри. Внутри пустого зала под глючащую песню гостей ждет Фази — безмолвный шут с радужными глазами и ржавой механической рукой. Примешь его конфету или умрешь сразу?
2 мин, 10 сек 37
Гигантский кондитерский гипермаркет «Sweet Madness»(Сладкое Безумие) появился в центре города словно из ниоткуда. Его витрины ломились от ярких упаковок, а запах карамели и ванили сводил с ума за три квартала. Люди скупали сладости коробками, даже не подозревая, что приносят домой голодных монстров в сахарной глазури: пожаренное маршмеллоу в тепле тела превращалось в едкую массу и намертво склеивало легкие; попкорн взрывался в желудке, разрывая органы; газировка«Zizi Boom!» заставляла кровь вскипать вишневой пеной; лакрица«Roliss's Heart» обвивала и сжимала сердце до разрыва, а черная жвачка«Giggs Bi» пускала корни прямо в мозг.
Когда число трупов перевалило за сотню, полиция оцепила квартал, но, выбив двери, обнаружила лишь заросший бурьяном пустырь. А через неделю две близняшки, Дженни и Рози, гуляя возле площадки, заметили знакомую неоновую вывеску в переулке и зашли внутрь. Двери за их спинами тихо замерли. Из динамиков под потолком заиграла английская песенка «Happy Birthday to You», но пластинка страшно глючила: ноты заедали, растягивались и хрипели.
В полумраке среди пыльных прилавков стоял Фази. Ему было плевать на пол или возраст жертв, и у него не было прошлого — лишь пугающая неизвестность. Механическая рука шута со скрежетом вывернулась и удлинилась через весь зал, протягивая девочкам ярко-розовую жвачку (парням он обычно предлагал газировку или лакрицу, а девушкам — жвачку).
В этот миг перед любым гостем вставал смертельный выбор. Принять сладость — значит рискнуть жизнью ради крошечного шанса, что конфета окажется безопасной. Отказать — значит мгновенно погибнуть от его когтей. Проигнорировать — самый непредсказуемый путь: в 5% случаев Фази отстанет; в 10% он запрет все выходы и заставит жить в магазине под глючащую песню, подбрасывая перед глазами сладости, пока умирающая от голода жертва не сорвется. Тогда конфета лопнет как конфетти, а Фази появится за спиной, прошепчет ледяным голосом: «Сладкое безумие не щадит НИКОГО», и разорвет горло. В остальных же 85% случаев при игноре он впадает в тихое бешенство и нападает сам.
Роуз, какой бы жадной она ни была, замерла, как и Дженни. Обе висели на тонкой нитке жизни. Фази медленно повернул голову: его волосы были белее снега, а радужки глаз светились, как расплавленный радужный мармелад. Он широко улыбнулся, не издав ни звука. Девочки молчали, и сработали те самые 85%.
Его металлическая рука молниеносно разжалась, впившись острыми когтями близняшкам в горло, не дав им пискнуть. Под тихое тиканье шестеренок Фази затолкал жвачку прямо в открытую рану Роуз, а вторую — в шею Дженни. Конфеты вспухли кипящей сахарной пеной, вырываясь карамельными пузырями из их глаз и ушей, и за пять секунд превратили сестер в две глянцевые леденцовые статуи. Фази молча втянул руку обратно и скрылся в темноте. Наутро на месте магазина снова был пустырь, а в траве лежали два идеально круглых леденца на палочке.
Когда число трупов перевалило за сотню, полиция оцепила квартал, но, выбив двери, обнаружила лишь заросший бурьяном пустырь. А через неделю две близняшки, Дженни и Рози, гуляя возле площадки, заметили знакомую неоновую вывеску в переулке и зашли внутрь. Двери за их спинами тихо замерли. Из динамиков под потолком заиграла английская песенка «Happy Birthday to You», но пластинка страшно глючила: ноты заедали, растягивались и хрипели.
В полумраке среди пыльных прилавков стоял Фази. Ему было плевать на пол или возраст жертв, и у него не было прошлого — лишь пугающая неизвестность. Механическая рука шута со скрежетом вывернулась и удлинилась через весь зал, протягивая девочкам ярко-розовую жвачку (парням он обычно предлагал газировку или лакрицу, а девушкам — жвачку).
В этот миг перед любым гостем вставал смертельный выбор. Принять сладость — значит рискнуть жизнью ради крошечного шанса, что конфета окажется безопасной. Отказать — значит мгновенно погибнуть от его когтей. Проигнорировать — самый непредсказуемый путь: в 5% случаев Фази отстанет; в 10% он запрет все выходы и заставит жить в магазине под глючащую песню, подбрасывая перед глазами сладости, пока умирающая от голода жертва не сорвется. Тогда конфета лопнет как конфетти, а Фази появится за спиной, прошепчет ледяным голосом: «Сладкое безумие не щадит НИКОГО», и разорвет горло. В остальных же 85% случаев при игноре он впадает в тихое бешенство и нападает сам.
Роуз, какой бы жадной она ни была, замерла, как и Дженни. Обе висели на тонкой нитке жизни. Фази медленно повернул голову: его волосы были белее снега, а радужки глаз светились, как расплавленный радужный мармелад. Он широко улыбнулся, не издав ни звука. Девочки молчали, и сработали те самые 85%.
Его металлическая рука молниеносно разжалась, впившись острыми когтями близняшкам в горло, не дав им пискнуть. Под тихое тиканье шестеренок Фази затолкал жвачку прямо в открытую рану Роуз, а вторую — в шею Дженни. Конфеты вспухли кипящей сахарной пеной, вырываясь карамельными пузырями из их глаз и ушей, и за пять секунд превратили сестер в две глянцевые леденцовые статуи. Фази молча втянул руку обратно и скрылся в темноте. Наутро на месте магазина снова был пустырь, а в траве лежали два идеально круглых леденца на палочке.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
