FDzp

А где нет дощечки, там, уж во всяком случае, есть дверной молоток — можно постучать и спросить: «Не здесь ли живет господин такой-то?» Новичок не смог бы работать в этом городе ни почтальоном, ни извозчиком.

Часы на ратуше пробили два. Распахнулись двери городской гимназии, и на улицу высыпала стайка учащихся. Взвалив на спину увесистые ранцы, ребята поспешили по домам.

Маленький Херманн Снеллен как раз хотел бы, когда вырастет, стать почтальоном. Это ведь так интересно. Ходишь по разным домам, заглядываешь в окна. У каждого дома есть что-то свое, особенное. В одном на стенах большие зеркала. В другом — картины в рамах. Тут хрусталь в буфете, а там книги в тисненых переплетах. Этот дом пахнет сладкими сухофруктами, а в том из окна доносится пение хорала… Словом, хорошо быть почтальоном. Только вот отец считал, что Херманн должен пойти по его стопам и стать хирургом.

Улочка совершила крутой поворот, и будущий то ли хирург, то ли почтальон вышел на маленькую площадь с фонтаном.

— Милый мальчик, ты не поможешь мне?

На каменной лавке возле фонтана сидела старушка в накидке из черной шерсти. Морщинки возле ее глаз разбегались озорными лучиками, а на левой щеке красовалась увесистая коричневая бородавка.

— Возвращаешься домой из школы?

— Да, мефрау.

— А далеко ли твой дом?

— На канале Навигаторов, возле аптеки мэтра Зельдентиуса.

— Прекрасно. В таком случае, нам почти по пути. Прошу тебя, милое дитя, помоги мне нести мои фрукты.

Рядом со старушкой на лавке стояла плетеная корзина, накрытая платком. Дама приподняла край платка, и юный Снеллен увидел, что корзина полна крупных розовых яблок.

— Конечно, мефрау.

— Хороший мальчик. Как твое имя?

— Херманн.

— А меня зовут Альдегонда, — улыбнулась старушка.

И они тронулись в путь. Вниз по ступеням, потом направо, в переулок Башмачников, такой узкий, что там, высунувшись из окна с трубкой в руке, можно было прикурить у соседа, живущего в доме напротив. Затем налево, вдоль каштановой аллеи, и вот уже набережная канала. Здесь плечом к плечу выстроились купеческие склады и лавки, древней, еще ганзейской постройки. Веселые лучи майского солнца отражались в чистых оконных стеклах и заставляли сверкать медные крюки на балках, точащих из-под крыш.

— Ну, мне теперь прямо, через канал, — старушка махнула рукой в сторону горбатого мостика, — Давай корзину, дальше я уж как-нибудь доковыляю сама. Спасибо тебе, добрый мальчик.

— Рад был помочь, мефрау Альдегонда. Всего вам хорошего.

И Херманн направился вдоль канала к своему дому.

А на следующий день по пути из гимназии он снова встретил эту старушку. В том же самом месте, на площади у фонтана. На Альдегонде была все та же черная шерстяная накидка.

«Как ей не жарко в такой-то солнечный денек?» — подумал Херманн.

— Какое счастье! Мне снова повезло! — улыбнулась старушка, — Ведь ты не откажешься помочь мне еще раз, добрый Херманн?

Рядом на лавке стояла корзина с розовыми яблоками — все было как вчера.

Мальчик взял корзину и зашагал привычным маршрутом. Старая Альдегонда семенила рядом. Бородавка на щеке забавно тряслась в такт ее шагам.

Когда они вышли к каналу, Херманн протянул корзину старухе. Та болезненно поморщилась.

— Милое дитя! Совсем, видать, стала я старая. Вчера еле перебралась через этот мост. Даже и не знаю, сумею ли одолеть его сегодня. Может быть, ты перенесешь мою корзину на ту сторону?

— Конечно, мефрау Альдегонда.

На противоположной стороне канала располагались, большей частью, увеселительные заведения. Сейчас там было безлюдно, а вот вечерами, когда сгущались сумерки и зажигались газовые фонари, тут бурлила жизнь. Набережную заполняла пестрая толпа. Подмастерья и служанки, приказчики из лавок и скучающие благородные господа — все приходили сюда в поисках приключений. Играли уличные музыканты, пьяницы горланили песни, а из темных переулков, словно туманные тени, выплывали женщины в неприличных платьях и страшные калеки. В эту пору, казалось, тут можно было встретить кого угодно — и черта, переодетого помощником лавочника, и ангела в рубище нищего.

Юному Снеллену строго-настрого запрещалось переходить на другую сторону канала Навигаторов после того часа, как зажгутся фонари. Но сейчас ведь не вечер, а белый день. И светит не газ, а яркое майское солнце.

Когда они, спустившись с мостика, оказались на противоположном берегу, Херманну вдруг показалось, что корзина в его руках стала тяжелее. Небо неожиданно нахмурилось. Вдоль канала пробежал холодный ветерок, а солнце скрылось за непонятно откуда явившимся облаком. Старушка, же, тряхнув бородавкой, пропела:

— Прошу тебя, еще несколько шагов. Я живу совсем рядом. Вот видишь, это Мельничный переулок. Надо всего лишь пройти по нему до конца.