FDzp

Немного поколебавшись, Херманн двинулся в указанном направлении. Вскоре переулок, изогнувшись плавной дугой, уперся в тупик. Там и стоял дом Альдегонды. Херманну почудилась какая-то странность — то ли в облике этого дома, то ли в окружающей обстановке. Что именно было не так, он не успел понять. В этот самый миг корзина в его руке дрогнула. Как будто там внутри, под платком, под розовыми яблоками, что-то пошевелилось. Старуха выхватила у него корзину.

— Спасибо, добрый мальчик. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Хорошего вам дня, мефрау, — сказал Херманн и, не оглядываясь, поспешил по переулку обратно к каналу. В душе его, словно в корзине с яблоками, что-то шевелилось. Какая-то неясная тень, какой-то беспокойный сквознячок.

Следующий день в гимназии вышел очень удачным. Преподаватели были довольны Херманном, а учитель латыни даже употребил такое сильное выражение, как «блестящий юноша». По окончании занятий, распрощавшись с товарищами, Херманн пошел, было, по своему обычному маршруту. Но, сделав несколько шагов, остановился. Немного постоял в задумчивости и отправился к дому другим путем. Ему не хотелось проходить через площадь с фонтаном. Он пошел по Соловьиной улице, что протекала вдоль публичного парка. Этот парк он иногда посещал по воскресеньям с матушкой и сестрами. Там было весело. Можно было покататься на карусели, отведать конфет с лакрицей, выпить чашку горячего шоколада. В тенистых аллеях стояли столики, за которыми мужчины играли в трик-трак, тарок или кости. Сидящие на лавочках почтенные дамы занимались рукоделием, девушки плели венки из цветов. Ближе к вечеру появлялись гистрионы, разворачивали свой вертеп, и начинались кукольные миракли. На маленькой сцене мелькали Адам и Ева, доктор Фауст и Дон Гуан, Вильгельм Оранский и Папа Римский. Длинноносый Маккус звонил в колокол, дебошир Ганс Пиккельгеринг кричал: «Брр! Бу! Бам! Бурр!» и охаживал всех своей дубинкой. Тут доставалось и сварливой жене Ганса, и злому бесу, и его святейшеству Папе. Победить Пиккельгеринга могла только Смерть — кукла в черной маске, с косой в руке.

Минуя парк, дорога выходила на Марктплаац, и вот уже Херманн нырнул в толчею и сутолоку городского рынка. Там, среди общего гомона, где-то совсем рядом он услыхал знакомый голос:

— Мне как всегда, вот этих, розовых.

Обернувшись на голос, он увидел Альдегонду, укладывавшую яблоки в свою корзину. Старуха тоже заметила его. Ее губы расплылись в довольной улыбке.

— Положительно, мне везет! — воскликнула она, — Мой добрый помощник, достойный маленький Херманн снова со мной! Подожди минутку, я только уберу фрукты и — в путь!

Делать было нечего. Мальчик подождал, пока Альдегонда сложит яблоки, накроет их платком, и подхватил корзину.

— Зачем вам столько яблок? — спросил Херманн, когда они вышли с рынка, — Вы варите варенье?

— Чего только я не варю! — замурлыкала старуха, — И варенье, и компот. И еще кое-что. Хочешь, зайдем ко мне, я тебя угощу? Тебе понравится!

— Нет, спасибо… Матушка ждет меня к обеду.

— Но ведь ты поможешь мне донести корзину до моего дома?

Мальчик кивнул.

Мимо длинных клумб с тюльпанами, мимо церкви с высокими стрельчатыми окнами, мимо дома брандмейстера, они вышли к каналу Навигаторов. А когда спустились с моста на другую сторону, Херманну снова, как и вчера, показалось, что корзина стала заметно тяжелее. В конце Мельничного переулка, у калитки своего дома Альдегонда остановилась и тяжко вздохнула.

— Эх, старость моя, старость! Когда-то я с этой корзиной птичкой взлетала на верхний этаж. А вчера насилу дотащила ее. Два раза присаживалась на лестницу отдохнуть. Давай зайдем ко мне? Ты поможешь поднять мою ношу наверх.

И тут Херманн осознал, что вчера показалось ему странным. Возле старухиного дома стояли деревья — каштаны и липы. Но на них почему-то, несмотря на конец мая, не было листвы. Воздух перед глазами Херманна задрожал, и в следующий миг он увидел, что за оградой палисадника во дворе дома стоит дюжина ребятишек. Мальчики и девочки десяти-двенадцати лет, его ровесники. Дети смотрели на Херманна и беззвучно шевелили губами, словно отчаянно моля о чем-то. На их лицах был написан ужас. Ошеломленный, Херманн заморгал глазами. Дети исчезли. Корзина в его руке дернулась. Потом еще раз, сильнее. Из корзины послышался писк. Херманн сдвинул платок и не поверил своим глазам. Вместо яблок в корзине копошились крысы! Розовые крысы.

— Ну что ты испугался? — ласково сказала старуха, — Крыс что ли видеть не приходилось?

— Здесь же были яблоки… — прошептал мальчик.

— Ну да, были яблоки. Теперь крысы. Подумаешь, большое дело! Помоги мне лучше отнести их наверх.

— Зачем они вам?!