Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
331 мин, 24 сек 9347
— Здесь присутствует ещё один игрок, третья сторона, господин сэмпай. Это — пустота, о которой вы так красиво мне рассказали…
Ёширо непонимающе уставился на дерзкую девочку. Что она о себе возомнила? Вздумала шутить над ним? Он играет в го всю свою жизнь, как себя помнит, как его рука смогла удерживать камень. Он не позволит разговаривать с собой таким тоном…
Но маленькая нахалка, тем не менее, продолжила:
— Делая каждый свой ход и стараясь присвоить себе, подчинить, мы разрушаем невинность пустоты. Превращаем её в собственность и банальную принадлежность борьбы за нее же саму.
Закончив говорить, девочка плавным, завершенным движением выложила на доску свой камень.
Ёширо сначала даже не понял, что произошло. Несмотря на дерзость противной девчонки, он уже мысленно праздновал победу и представлял удовольствие от укрощения нового наложника. Жаль, что тот совсем не играет в го, но, может, он его нау… Что?! Это… невероятно… Не может быть!
Один камень, всего лишь один камень изменил позицию на доске.
… Конница влетает в распахнутые ворота крепости и попадает под залп картечи…
… Гоночный болид врезается на всей скорости в бетон ограждения…
… Птица, летящая на свет, разбивается о холодное стекло…
Все это было Ёширо, всем этим был Ёширо.
Бераккубори сделала свой ход, начав вторжение и одновременно превращая часть его группировки, которой он так был доволен, в бесполезную груду камней. Ёширо, удивившись, как он мог просмотреть подготовку к этому ходу, пытаясь выправить ситуацию, ответил своим камнем. С каждым ходом девчонки Ёширо замечал все более развивающуюся раковую опухоль дамэзумари.
Он ушел в глухую оборону. Только недавно казавшееся непобедимым войско Ёширо дрогнуло.
Капитан Ёширо не замечал, как пот стекает по его шее, и что его нагадзюбан уже потемнел.
Дьяволица Бераккубори ставит еще один камень совсем не туда, куда ожидает Ёширо.
И тут ему начинает открываться ее замысел атаки, судзи. Будто вспышкой высветило стратегию маленькой противницы. И она оказалась прекрасна в своей простоте и совершенстве…
Ёширо застыл, словно каменное изваяние, и только его глаза, бегающие по доске в поисках уязвимости и чуда, выдавали, что он — живое существо.
Ёширо был великим мастером го. Наверное, самым лучшим в Галактике. Был.
— Когда вы сказали, что го — это свобода пустоты, вы открыли мне глаза, Ёширо-сэмпай, — сказала девочка тихо, словно говорила сама с собой. — Абсолютная свобода возможна только в абсолютной пустоте… Вы очень хорошо понимаете го, сэмпай. Но ни вы, никто из присутствующих здесь не сравнится со мной в искусстве понимания пустоты. Я веду через пустоту свой корабль. Я сошла бы с ума, если бы давным-давно не заключила с ней союз. Мы — победили…
Партия была закончена.
Ёширо закрыл глаза, по щекам текли слезы. Не слезы досады и жалости к себе. Слезы радости, что ему довелось прикоснуться к совершенству и слезы печали, легкой грусти, словно бесконечно прекрасный ангел провёл по его щеке ладонью и навсегда исчез в волшебной лазури неба.
Девчонка уже поднялась и легкими движениями руки расправляла кимоно. Ёширо тяжело встал, пошатнувшись, словно пьяный, сделал шаг и склонился в глубоком, почтительном поклоне:
— Приказывайте, госпожа Бераккубори-сама. «Гобан» в вашем распоряжении.
— Дайте нам топлива, сколько войдет в наши баки, и отзовите свои истребители.
— Да, моя госпожа. — Ёширо было сладко и непривычно произнести эти слова: «моя госпожа». Чувство было незнакомым, не похожим на те, что он испытывал даже рядом с Таширо Кадо.
К «Ежевике» хищными щупальцами протянулись топливные рукава и, чмокнув, словно тентакли монстра, присоединились туда, куда положено.
«Ежевика» загружалась.
Хозяйка задумчиво стояла в рубке, глядя в огромный монитор кругового обзора.
Раздался сигнал входящего вызова. Ежевика ответила.
В рубке появился Ёширо. Он поменял свое кричащее кимоно на скромный темно-коричневый наряд.
— Берракубори-сама… Простите…
— Говорите, Ёширо-сэмпай.
— Вы… Вы открыли мне глаза. Благодарю вас, госпожа. В гордыне я возомнил себя богом го. Я был слеп. Решил, что я лучший игрок в галактике, и мне нет равных… Давно я не проигрывал. Вы низвергли меня, но… дали и смысл жизни и показали новую сторону го. Обещаю совершенствоваться! Дни и ночи, я буду стремиться достигнуть вашего уровня, Бераккубори-сама. Смогу ли я еще надеяться на партию с вами?
— Конечно, Ёширо-сан! — улыбнулась Ежевика. — Когда мы разберемся с нашими делами, я снова с удовольствием сыграю. Вы — мастер!
— Благодарю, Бераккубори-сама. Вы так добры.
— Увидимся в… будущем, Ёширо-сэмпай.
Когда Ёширо исчез, Иван подскочил к хозяйке и, радостно посмотрев на нее, сказал:
— Ты молодец, Ежевика! Даже жаль, что я заранее знал исход вашей встречи… Ведь он определен историей! А то я бы совсем переволновался…
— В смысле — знал? — не поняла хозяйка.
— Ну, мы же знаем, что «Ежевика» сейчас отчалит и уйдет от пиратов и полиции в гипер?
Ёширо непонимающе уставился на дерзкую девочку. Что она о себе возомнила? Вздумала шутить над ним? Он играет в го всю свою жизнь, как себя помнит, как его рука смогла удерживать камень. Он не позволит разговаривать с собой таким тоном…
Но маленькая нахалка, тем не менее, продолжила:
— Делая каждый свой ход и стараясь присвоить себе, подчинить, мы разрушаем невинность пустоты. Превращаем её в собственность и банальную принадлежность борьбы за нее же саму.
Закончив говорить, девочка плавным, завершенным движением выложила на доску свой камень.
Ёширо сначала даже не понял, что произошло. Несмотря на дерзость противной девчонки, он уже мысленно праздновал победу и представлял удовольствие от укрощения нового наложника. Жаль, что тот совсем не играет в го, но, может, он его нау… Что?! Это… невероятно… Не может быть!
Один камень, всего лишь один камень изменил позицию на доске.
… Конница влетает в распахнутые ворота крепости и попадает под залп картечи…
… Гоночный болид врезается на всей скорости в бетон ограждения…
… Птица, летящая на свет, разбивается о холодное стекло…
Все это было Ёширо, всем этим был Ёширо.
Бераккубори сделала свой ход, начав вторжение и одновременно превращая часть его группировки, которой он так был доволен, в бесполезную груду камней. Ёширо, удивившись, как он мог просмотреть подготовку к этому ходу, пытаясь выправить ситуацию, ответил своим камнем. С каждым ходом девчонки Ёширо замечал все более развивающуюся раковую опухоль дамэзумари.
Он ушел в глухую оборону. Только недавно казавшееся непобедимым войско Ёширо дрогнуло.
Капитан Ёширо не замечал, как пот стекает по его шее, и что его нагадзюбан уже потемнел.
Дьяволица Бераккубори ставит еще один камень совсем не туда, куда ожидает Ёширо.
И тут ему начинает открываться ее замысел атаки, судзи. Будто вспышкой высветило стратегию маленькой противницы. И она оказалась прекрасна в своей простоте и совершенстве…
Ёширо застыл, словно каменное изваяние, и только его глаза, бегающие по доске в поисках уязвимости и чуда, выдавали, что он — живое существо.
Ёширо был великим мастером го. Наверное, самым лучшим в Галактике. Был.
— Когда вы сказали, что го — это свобода пустоты, вы открыли мне глаза, Ёширо-сэмпай, — сказала девочка тихо, словно говорила сама с собой. — Абсолютная свобода возможна только в абсолютной пустоте… Вы очень хорошо понимаете го, сэмпай. Но ни вы, никто из присутствующих здесь не сравнится со мной в искусстве понимания пустоты. Я веду через пустоту свой корабль. Я сошла бы с ума, если бы давным-давно не заключила с ней союз. Мы — победили…
Партия была закончена.
Ёширо закрыл глаза, по щекам текли слезы. Не слезы досады и жалости к себе. Слезы радости, что ему довелось прикоснуться к совершенству и слезы печали, легкой грусти, словно бесконечно прекрасный ангел провёл по его щеке ладонью и навсегда исчез в волшебной лазури неба.
Девчонка уже поднялась и легкими движениями руки расправляла кимоно. Ёширо тяжело встал, пошатнувшись, словно пьяный, сделал шаг и склонился в глубоком, почтительном поклоне:
— Приказывайте, госпожа Бераккубори-сама. «Гобан» в вашем распоряжении.
— Дайте нам топлива, сколько войдет в наши баки, и отзовите свои истребители.
— Да, моя госпожа. — Ёширо было сладко и непривычно произнести эти слова: «моя госпожа». Чувство было незнакомым, не похожим на те, что он испытывал даже рядом с Таширо Кадо.
К «Ежевике» хищными щупальцами протянулись топливные рукава и, чмокнув, словно тентакли монстра, присоединились туда, куда положено.
«Ежевика» загружалась.
Хозяйка задумчиво стояла в рубке, глядя в огромный монитор кругового обзора.
Раздался сигнал входящего вызова. Ежевика ответила.
В рубке появился Ёширо. Он поменял свое кричащее кимоно на скромный темно-коричневый наряд.
— Берракубори-сама… Простите…
— Говорите, Ёширо-сэмпай.
— Вы… Вы открыли мне глаза. Благодарю вас, госпожа. В гордыне я возомнил себя богом го. Я был слеп. Решил, что я лучший игрок в галактике, и мне нет равных… Давно я не проигрывал. Вы низвергли меня, но… дали и смысл жизни и показали новую сторону го. Обещаю совершенствоваться! Дни и ночи, я буду стремиться достигнуть вашего уровня, Бераккубори-сама. Смогу ли я еще надеяться на партию с вами?
— Конечно, Ёширо-сан! — улыбнулась Ежевика. — Когда мы разберемся с нашими делами, я снова с удовольствием сыграю. Вы — мастер!
— Благодарю, Бераккубори-сама. Вы так добры.
— Увидимся в… будущем, Ёширо-сэмпай.
Когда Ёширо исчез, Иван подскочил к хозяйке и, радостно посмотрев на нее, сказал:
— Ты молодец, Ежевика! Даже жаль, что я заранее знал исход вашей встречи… Ведь он определен историей! А то я бы совсем переволновался…
— В смысле — знал? — не поняла хозяйка.
— Ну, мы же знаем, что «Ежевика» сейчас отчалит и уйдет от пиратов и полиции в гипер?
Страница 19 из 96
