file#5: День рождения капитана Хикса

У Жакуя от неожиданности выпал из рук кусок хлеба, от которого он успел только один раз откусить, но он этого даже не заметил. Все его внимание было приковано к Запретному озеру. Лед лопнул, прочертив на белом покрове наискосок от центра к берегу темную почти прямую линию. Края разлома стали быстро расширяться, на лед, сметая и пропитывая снег, устремилась зеленоватая озерная вода. Что-то огромное и мощное поднималось из глубины. Жакуй снова почувствовал, как беззвучно трясется земля. Лед продолжал ломаться, теперь уже во всех направлениях, вода, которая не успевала стечь с восстающей гигантской массы, в одно мгновение выгнулась горбом, а потом хлынула в стороны вместе с дробящимися захваченными льдинами, ломая поднявшейся большой волной оставшуюся пока нетронутой ледяную корку. Там, где только что было вздутие, показался размером с тепловоз темно-фиолетовой цилиндр орудийной башни, из которой грозно торчали три толстых и длинных, как вековые кедры, стволы орудий. Одной башней дело не закончилось, она являлась лишь частью того, что продолжало всплывать, и вот уже над водой показался покрытый грязью огромный тупоносый корпус. Нарушая закон земного притяжения, он воспарил над взбаламученным озером, что сейчас стало похоже на кипящий котел грязной пены. Мешанина ила и мутной воды с шумом обрушилась с громады вниз, обнажая сверкающие на солнце отполированные бока. Все это скатывалось, как скатываются брызги с лепестков лилии, и вскоре вся гигантская машина — а что это была машина, созданная разумом, Жакуй не уже не сомневался — предстала перед ним во всем великолепии.

— Так вот ты какая, «птица Агды», — прошептал одними губами Жакуй Ульгэрович. На миг ему стало стыдно за то, что он втихомолку посмеивался над сказками своего отца. Ладонь Жакуя скользнула за пазуху и сжала оберег в виде головы рыси с одним помутневшим голубым глазом; второй глаз амулета снайпера Ульгэра выкрошился в Берлине, в сорок пятом.

Серебряные молнии пробежали по бортам фиолетового корабля, он поблек и через мгновение стал прозрачным, как дрожащий поток теплого воздуха над горячей печью. На Жакуя вдруг действительно пахнуло теплом, и через секунду воздух толкнул его уже в спину, когда ставшая невидимой масса космического корабля резко и бесшумно устремилась вверх.

Жакуй поднял руку и махал, прощаясь с легендой его семьи, с тем, в существование чего он никогда не верил, как бы правдоподобно ни рассказывал отец о гостье из иного мира и времени, космическом корабле «Ежевика».

Наконец-то Иван снова сидел в капитанском кресле в рубке «Ежевики». На открытых голографических панелях управления, что окружали его, выводилась текущая информация. Кажущееся бескрайним море тайги на главном путевом экране резко провалилось вниз, когда корабль стартовал. На секунду Ивану показалось, что на берегу взбаламученного озера, где пряталась «Ежевика» почти сорок лет, он увидел фигуру человека.

Взлетели на малом ходу, чтобы не слишком сильно возмущать атмосферу. Все было как обычно, кроме того, что все члены экипажа надели скафандры. Следуя плану, сразу после того, как они вышли за пределы стратосферы, Ежевика откачала из всех отсеков воздух и задраила клинкеты. Корабль готовился принять бой.

Как и в прошлый раз, позицию они заняли над космодромом. И, как и в прошлый раз, на Земле царила суета подготовки ракеты к старту.

— Ежевика… — неуверенно начал Иван, наблюдая, как от ракеты отъезжают последние автомобили и поле космодрома пустеет. — Почему мы не могли… не можем… не можем заняться самопомощью, ну… тогда… когда на нас прошлых напал этот черный диск, и не атаковать его? Тогда бы мы спасли всех тех собак, что он уморил?

— Я же объясняла, Ваня, — аватарка Ежевики сидела в штурманском кресле, обычно занимаемом Иваном. Лицо ее было сосредоточено и серьезно. Информация на планшете прямо перед ней выводилась в боевом режиме, но космос пока был девственно чист. — Есть две линии времени, одна — глобальная вселенская, а вторая — локальная, наша собственная. Когда мы столкнулись с черным диском в первый раз, то никакая другая «Ежевика» нам на подмогу не пришла.

— Ну?

— Если бы мы попытались сейчас отправиться в свое собственное прошлое и изменить его, то тогда возникло бы противоречие, нас попросту выкинуло бы в другую реальность вселенной, и чем бы это все закончилось совершенно не ясно. Не могу вычислить, нет данных.

— А ничего, что мы спасаем Лайку, про однозначную орбитальную гибель которой написано в книге? Не случится ли тогда выброс в другую реальность?

Ежевика смешно почесала носик, и Иван позавидовал ей. Аватарка, в отличие от него, была без скафандра, а нос у Кукуева, как назло, начал чесаться сразу, как лицо закрыло защитное поле. Да, физически он мог почесать, рука свободно проходила через невидимую преграду, но это почему-то не помогало, видимо, так проявлялось волнение.

— Лайка для нас еще не погибла, — ответила хозяйка. — А в книжках… В книжках не всегда правду пишут.