Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
331 мин, 24 сек 9752
— Но те собаки, которых убил черный диск… — вопросительно посмотрел на хозяйку Иван, уже понимая принцип. — Они…
— Они погибли в нашем собственном прошлом. Мы ничего теперь не можем изменить. Сейчас важно не совершить ошибку с Лайкой, второй попытки не будет… Ой, смотри, начался старт ракеты!
Если в прошлый раз в рубке были все четверо, то в этот раз Родригес вместе с Жакуем и Первым находились у двигательной установки, Железняк и Второй — в орудийной башне. Поэтому сейчас, кроме Вани и Ежевики, некому было наблюдать и комментировать метаморфозы, которые происходили с взлетающей ракетой. Впрочем, и подготовка, и старт проходили нормально, все как тогда.
— Ваня, — позвала Ежевика. — Нам звонят. Это может быть только Петр Николаевич! Соединяю…
— Алло! Алло! — раздался голос Васильева. Было непривычно слышать его сильно изменившийся голос. Для Ивана прошло лишь несколько дней с момента, как они расстались в заснеженном лесу на берегу Ладоги, а для Петра пролетело почти полвека. Голос был… нет, не стариковский, старческого дребезжания не слышалось, но все же узнаваемые интонации звучали глуше, менее живо и энергично.
— Здравствуйте, Петр Николаевич! — ответила Ежевика. — Вы можете говорить, мы вас слышим.
— Петр Николаевич… — хрипло засмеялся невидимый собеседник. — Давно меня так не называли… Ребята… Я не помню, говорил вам или нет, но хочу сейчас сказать. Спасибо вам, от всего сердца спасибо за ту судьбу, что вы мне подарили. Иван, ты меня слышишь?
— Да, Петр, слышу… — Иван улыбнулся. — Ты как там? Расскажи…
— Все хорошо, Ваня. Я сделал все, что задумал. Стал конструктором ракетных двигателей… В «семерке», которая сейчас взлетает, есть немало моего труда. — Петр прокашлялся, привычно ругнувшись, видимо отстранив трубку в сторону.
— Хрен с ней пока, с ракетой! Ваня, слышишь, когда родился сын, я его в твою честь назвал.
— Да ладно! — еще шире заулыбался Кукуев.
— Ему уже тридцать семь, он старше тебя, ха-ха… Да! А в честь Ежевики назвали дочку, младшую. Купиной. По-сербски значит — Ежевика. Мать у нее сербка, так что уговорил, — было слышно, что Петр улыбнулся.
— Ой, как здорово! — захлопала в ладоши Ежевика. — Я так рада, спасибо вам, Петр Николаевич! Купина — очень красивое имя!
— Теперь внуков ждем, может, уговорю на Женю и Родиона… Ладно, я думаю, у вас мало времени, чтобы слушать болтовню старика…
— Петр… — начал говорить Иван.
— Слушайте, — перебил тот. — «Спутник-два», на котором летит Лайка, снабжен системой самоуничтожения, которая сработает при определённых условиях.
— Зачем? — удивился Иван.
— «Так не доставайся же ты никому!» Политика, Ваня. Если вы его начнете вскрывать, разбирая, как положено, по частям, будет взрыв. Также он взорвется, если атмосферное давление вокруг поднимется больше чем на половину атмосферы…
— Зараза! Как отключить систему? — Кукуев с досадой хлопнул по подлокотнику.
— Я не знаю, не моя епархия. Сам случайно узнал, один инженер проболтался…
— Я понял тебя, Петр… Николаевич. Слушай, спутник уже вышел на орбиту. Надо прощаться.
— Все, ребята. Прощайте. И удачи вам. Вспоминайте поручика Васильева.
— Прощай, Петр.
Ежевика тут же связалась с Родригесом, кратко введя его в курс дела и сообщив о системе самоуничтожения «Спутника-2». Первоначальный план заключался в захвате аппарата с Лайкой катером и доставке его в док «Ежевики», где Родригес спокойно собирался его вскрыть и вытащить собаку.
— Катером забирать нельзя, — сказал Родригес, подумав. — Васильев может не знать обо всех датчиках и условиях, которые приведут систему самоуничтожения в действие. Придется изымать собаку в открытом космосе, на орбите. Я не могу покинуть БЧ-пять, диск в любой миг появится.
— Я займусь этим! — вскочил с места Иван. — Скажи, что надо делать? Спутник уже пошел на первый оборот, а собака погибла на четвертом…
— Давай бегом ко мне, сейчас все устроим, — сказал Родригес и отключился.
— Будь осторожен, Ваня! — Ежевика в волнении сложила ладошки и поднесла к губам. — Я тебя прикрою, если что.
— Не сомневаюсь, сестренка! Не сомневаюсь…
Иван оттолкнулся от комингса шлюза и прыгнул в сторону висящего в пустоте в пятидесяти метрах от «Ежевики» конуса космического корабля Лайки. Он летел, прижимая к груди полусферу фенрира — собранный Родригесом технофейк, способный заменить телеметрию, идущую со спутника Лайки, так, чтобы на земле этого никто не заметил.
Конус увеличивался в размере по мере того, как Иван подлетал к нему, но все же не впечатлил: четыре метра в длину и около двух в самой широкой части. Первым делом он с легким щелчком прилепил фенрир.
На связь вышел Родригес:
— Теперь сними колпак и срежь все антенны, что увидишь под ним.
Иван дотронулся рукой до обтекателя и ощутил, что тот довольно сильно уже нагрелся.
— Родригес, он горячий, — сообщил он.
— Попробуй раскрутить спутник так, чтобы он не был одной стороной к Солнцу, — услышал он в ответ. — Понятно, почему собака погибла от перегрева…
— Они погибли в нашем собственном прошлом. Мы ничего теперь не можем изменить. Сейчас важно не совершить ошибку с Лайкой, второй попытки не будет… Ой, смотри, начался старт ракеты!
Если в прошлый раз в рубке были все четверо, то в этот раз Родригес вместе с Жакуем и Первым находились у двигательной установки, Железняк и Второй — в орудийной башне. Поэтому сейчас, кроме Вани и Ежевики, некому было наблюдать и комментировать метаморфозы, которые происходили с взлетающей ракетой. Впрочем, и подготовка, и старт проходили нормально, все как тогда.
— Ваня, — позвала Ежевика. — Нам звонят. Это может быть только Петр Николаевич! Соединяю…
— Алло! Алло! — раздался голос Васильева. Было непривычно слышать его сильно изменившийся голос. Для Ивана прошло лишь несколько дней с момента, как они расстались в заснеженном лесу на берегу Ладоги, а для Петра пролетело почти полвека. Голос был… нет, не стариковский, старческого дребезжания не слышалось, но все же узнаваемые интонации звучали глуше, менее живо и энергично.
— Здравствуйте, Петр Николаевич! — ответила Ежевика. — Вы можете говорить, мы вас слышим.
— Петр Николаевич… — хрипло засмеялся невидимый собеседник. — Давно меня так не называли… Ребята… Я не помню, говорил вам или нет, но хочу сейчас сказать. Спасибо вам, от всего сердца спасибо за ту судьбу, что вы мне подарили. Иван, ты меня слышишь?
— Да, Петр, слышу… — Иван улыбнулся. — Ты как там? Расскажи…
— Все хорошо, Ваня. Я сделал все, что задумал. Стал конструктором ракетных двигателей… В «семерке», которая сейчас взлетает, есть немало моего труда. — Петр прокашлялся, привычно ругнувшись, видимо отстранив трубку в сторону.
— Хрен с ней пока, с ракетой! Ваня, слышишь, когда родился сын, я его в твою честь назвал.
— Да ладно! — еще шире заулыбался Кукуев.
— Ему уже тридцать семь, он старше тебя, ха-ха… Да! А в честь Ежевики назвали дочку, младшую. Купиной. По-сербски значит — Ежевика. Мать у нее сербка, так что уговорил, — было слышно, что Петр улыбнулся.
— Ой, как здорово! — захлопала в ладоши Ежевика. — Я так рада, спасибо вам, Петр Николаевич! Купина — очень красивое имя!
— Теперь внуков ждем, может, уговорю на Женю и Родиона… Ладно, я думаю, у вас мало времени, чтобы слушать болтовню старика…
— Петр… — начал говорить Иван.
— Слушайте, — перебил тот. — «Спутник-два», на котором летит Лайка, снабжен системой самоуничтожения, которая сработает при определённых условиях.
— Зачем? — удивился Иван.
— «Так не доставайся же ты никому!» Политика, Ваня. Если вы его начнете вскрывать, разбирая, как положено, по частям, будет взрыв. Также он взорвется, если атмосферное давление вокруг поднимется больше чем на половину атмосферы…
— Зараза! Как отключить систему? — Кукуев с досадой хлопнул по подлокотнику.
— Я не знаю, не моя епархия. Сам случайно узнал, один инженер проболтался…
— Я понял тебя, Петр… Николаевич. Слушай, спутник уже вышел на орбиту. Надо прощаться.
— Все, ребята. Прощайте. И удачи вам. Вспоминайте поручика Васильева.
— Прощай, Петр.
Ежевика тут же связалась с Родригесом, кратко введя его в курс дела и сообщив о системе самоуничтожения «Спутника-2». Первоначальный план заключался в захвате аппарата с Лайкой катером и доставке его в док «Ежевики», где Родригес спокойно собирался его вскрыть и вытащить собаку.
— Катером забирать нельзя, — сказал Родригес, подумав. — Васильев может не знать обо всех датчиках и условиях, которые приведут систему самоуничтожения в действие. Придется изымать собаку в открытом космосе, на орбите. Я не могу покинуть БЧ-пять, диск в любой миг появится.
— Я займусь этим! — вскочил с места Иван. — Скажи, что надо делать? Спутник уже пошел на первый оборот, а собака погибла на четвертом…
— Давай бегом ко мне, сейчас все устроим, — сказал Родригес и отключился.
— Будь осторожен, Ваня! — Ежевика в волнении сложила ладошки и поднесла к губам. — Я тебя прикрою, если что.
— Не сомневаюсь, сестренка! Не сомневаюсь…
Иван оттолкнулся от комингса шлюза и прыгнул в сторону висящего в пустоте в пятидесяти метрах от «Ежевики» конуса космического корабля Лайки. Он летел, прижимая к груди полусферу фенрира — собранный Родригесом технофейк, способный заменить телеметрию, идущую со спутника Лайки, так, чтобы на земле этого никто не заметил.
Конус увеличивался в размере по мере того, как Иван подлетал к нему, но все же не впечатлил: четыре метра в длину и около двух в самой широкой части. Первым делом он с легким щелчком прилепил фенрир.
На связь вышел Родригес:
— Теперь сними колпак и срежь все антенны, что увидишь под ним.
Иван дотронулся рукой до обтекателя и ощутил, что тот довольно сильно уже нагрелся.
— Родригес, он горячий, — сообщил он.
— Попробуй раскрутить спутник так, чтобы он не был одной стороной к Солнцу, — услышал он в ответ. — Понятно, почему собака погибла от перегрева…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 75 из 96
