Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
331 мин, 24 сек 9335
— Нам нужны еще ваши глаза, господин… — Жакуй негодующе вытаращился на него, и Рыбоедов, наведя на зрачок сканер, удовлетворенно закончил фразу:
— Жакуй Лавуазье!
На Земле и других развитых мирах ойкумены давно уже использовалось так называемое «правоохранительное поле». Любое живое существо, находящееся в нем подлежало учету, контролю, охране и заботе. Само тело существа и являлось документом, подтверждающим личность. Это очень сильно упрощало многие бюрократические процедуры, особенно получение свидетельства о заключении брака (достаточно только двум особям слиться в сладкой неге, как автоматически вы оказываетесь женаты или замужем), а также оформление народившегося вследствие этих событий потомства.
Но на отсталой Стиклтук эти технологии были не в ходу. Может быть, из-за некой консервативности и расслабленности, что часто свойственна местам, живущим за счет природной ренты, а может, по причине огромного числа курортников, отнюдь не мечтающих связать себя узами Гименея в автоматическом режиме…
Поэтому следом таращиться в примитивный сканер наступила очередь Ивана и Джакобо Казимировича.
— Задаю вопрос, — трехногий полицейский переступил с ноги на ногу и еще на ногу, клацая по щербатой плите стальными когтями. — Покидало ли ваше судно планету Стиклтук в недавнее время?
— Наш корабль, — Иван сделал упор на слове «корабль», так как «Ежевика», пусть и в далеком прошлом, но все же была военным транспортом, и слово «судно» ему резало слух, — с тех пор, как мы сели на Стиклстук, стоянки не покидал.«Ежевика» швартуется здесь вот уже неделю. Можете проверить у капитана порта.
— Проверим, не беспокойтесь, — загадочно ухмыльнулся Рыбоедов. — Цель вашего прибытия?
— Отпуск… и отдых на курорте. Рыбалка, — Иван помахал удочкой перед носом — или что там торчало у полковника из куполообразной головы между двумя огромными, как блюда, глазами осьминога.
В это время остальные полицейские носились вокруг корабля, а один даже забрался в детерминатор.
— Это судно действительно никуда не летало уже дней шесть, — доложил один из подошедших рядовых. — Никаких следов.
— Да что случилось?! — не выдержал Иван.
— Пираты… — уже мягче сказал подполковник. Из подозреваемых людишки для него уже перешли в разряд курортников. А курортников лучше не пугать лишний раз. Они основной доход планеты, и к тому же могут пожаловаться в администрацию. Тогда — прощай, премия…
— Пираты? — удивился стажер. — Напали на кого-то?
— Нет. Наоборот, это пиратов ограбили. На таком же корабле, как ваш, между прочим. Ограбили и смылись, шельмы… Только не болтайте лишнего, — вдруг спохватился полковник. — Это секретная информация!
— Конечно, сэр. Мы не из болтливых, — пообещал ему Иван.
— Эй, парни! Грузимся в катер! — закричал Рыбоедов остальным полицейским. Затем повернулся к троице: — Честь имею! — Он задрал голову вверх, и над космодромом раздался громкий, наводящий тоску вопль: — Улла, улла, улла! — по местным меркам это было вежливое, но холодное прощание.
Полицейский понесся к своему катеру, высекая искры из шестиугольных плит космодрома. Четвертый час Ежевика и Иван Кукуев колдовали над маршрутом к той точке, в которой три тысячи шестьсот лет назад находилась планета Земля. Рубка была завалена картами Галактики. Они светились всюду: на полу, стенах, креслах и на потолке тоже. В воздухе плавали тысячи звезд, клубились туманности, точками мрака, обведенными фиолетовым — для наглядности — как бы поглощали свет черные дыры.
Иван задумчиво ходил из одного конца рубки в другой, звезды рассыпанных по полу навигационных карт доставали ему до подбородка. Рубка словно стала бассейном, который наполнили сверкающей звездной пылью.
Сверкающие точки мерцали, когда он тревожил их, задевая телом или задумчиво трогая руками.
Дело двигалось. Сейчас Ежевика уже высчитывала точную дозировку импульса, нужную для того, чтобы оказаться в нужном месте и в нужное время, — к третьему ноября тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года по летоисчислению, принятому в то время на Земле.
Все возможные поправки были уже внесены и учтены; гравитационный дрейф, многочисленные реформы перехода с летнего на зимнее, планетарное, зодиакальное и, наконец, галактическое время.
На потолке, затерявшийся среди навигационных карт, выбалтывал последние новости «теле».
Вдруг Ежевика встрепенулась и увеличила громкость передачи и размер экрана:
— Ваня, послушай, тут сейчас интересное что-то будет, — пояснила она, и её аватарка плюхнулась на одно из пустующих штурманских мест и принялась болтать ножками.
— Вышла из вычислительных дебрей на полянку реала, чтобы погреться и отдохнуть? Хочешь, костерок разведем и устроим пикник? — пошутил Иван.
— Ага, хочу! — улыбнулась Ежевика. — Только сейчас я грызу математику. Так что поджарь мне шашлык из кубической функции, замаринованной по первой производной…
На экране теле в этот момент появилась заставка «Криминальной панорамы».
— Ух ты, — радостно хлопнула ладошками хозяйка, — сейчас про пиратов будут показывать!
— Жакуй Лавуазье!
На Земле и других развитых мирах ойкумены давно уже использовалось так называемое «правоохранительное поле». Любое живое существо, находящееся в нем подлежало учету, контролю, охране и заботе. Само тело существа и являлось документом, подтверждающим личность. Это очень сильно упрощало многие бюрократические процедуры, особенно получение свидетельства о заключении брака (достаточно только двум особям слиться в сладкой неге, как автоматически вы оказываетесь женаты или замужем), а также оформление народившегося вследствие этих событий потомства.
Но на отсталой Стиклтук эти технологии были не в ходу. Может быть, из-за некой консервативности и расслабленности, что часто свойственна местам, живущим за счет природной ренты, а может, по причине огромного числа курортников, отнюдь не мечтающих связать себя узами Гименея в автоматическом режиме…
Поэтому следом таращиться в примитивный сканер наступила очередь Ивана и Джакобо Казимировича.
— Задаю вопрос, — трехногий полицейский переступил с ноги на ногу и еще на ногу, клацая по щербатой плите стальными когтями. — Покидало ли ваше судно планету Стиклтук в недавнее время?
— Наш корабль, — Иван сделал упор на слове «корабль», так как «Ежевика», пусть и в далеком прошлом, но все же была военным транспортом, и слово «судно» ему резало слух, — с тех пор, как мы сели на Стиклстук, стоянки не покидал.«Ежевика» швартуется здесь вот уже неделю. Можете проверить у капитана порта.
— Проверим, не беспокойтесь, — загадочно ухмыльнулся Рыбоедов. — Цель вашего прибытия?
— Отпуск… и отдых на курорте. Рыбалка, — Иван помахал удочкой перед носом — или что там торчало у полковника из куполообразной головы между двумя огромными, как блюда, глазами осьминога.
В это время остальные полицейские носились вокруг корабля, а один даже забрался в детерминатор.
— Это судно действительно никуда не летало уже дней шесть, — доложил один из подошедших рядовых. — Никаких следов.
— Да что случилось?! — не выдержал Иван.
— Пираты… — уже мягче сказал подполковник. Из подозреваемых людишки для него уже перешли в разряд курортников. А курортников лучше не пугать лишний раз. Они основной доход планеты, и к тому же могут пожаловаться в администрацию. Тогда — прощай, премия…
— Пираты? — удивился стажер. — Напали на кого-то?
— Нет. Наоборот, это пиратов ограбили. На таком же корабле, как ваш, между прочим. Ограбили и смылись, шельмы… Только не болтайте лишнего, — вдруг спохватился полковник. — Это секретная информация!
— Конечно, сэр. Мы не из болтливых, — пообещал ему Иван.
— Эй, парни! Грузимся в катер! — закричал Рыбоедов остальным полицейским. Затем повернулся к троице: — Честь имею! — Он задрал голову вверх, и над космодромом раздался громкий, наводящий тоску вопль: — Улла, улла, улла! — по местным меркам это было вежливое, но холодное прощание.
Полицейский понесся к своему катеру, высекая искры из шестиугольных плит космодрома. Четвертый час Ежевика и Иван Кукуев колдовали над маршрутом к той точке, в которой три тысячи шестьсот лет назад находилась планета Земля. Рубка была завалена картами Галактики. Они светились всюду: на полу, стенах, креслах и на потолке тоже. В воздухе плавали тысячи звезд, клубились туманности, точками мрака, обведенными фиолетовым — для наглядности — как бы поглощали свет черные дыры.
Иван задумчиво ходил из одного конца рубки в другой, звезды рассыпанных по полу навигационных карт доставали ему до подбородка. Рубка словно стала бассейном, который наполнили сверкающей звездной пылью.
Сверкающие точки мерцали, когда он тревожил их, задевая телом или задумчиво трогая руками.
Дело двигалось. Сейчас Ежевика уже высчитывала точную дозировку импульса, нужную для того, чтобы оказаться в нужном месте и в нужное время, — к третьему ноября тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года по летоисчислению, принятому в то время на Земле.
Все возможные поправки были уже внесены и учтены; гравитационный дрейф, многочисленные реформы перехода с летнего на зимнее, планетарное, зодиакальное и, наконец, галактическое время.
На потолке, затерявшийся среди навигационных карт, выбалтывал последние новости «теле».
Вдруг Ежевика встрепенулась и увеличила громкость передачи и размер экрана:
— Ваня, послушай, тут сейчас интересное что-то будет, — пояснила она, и её аватарка плюхнулась на одно из пустующих штурманских мест и принялась болтать ножками.
— Вышла из вычислительных дебрей на полянку реала, чтобы погреться и отдохнуть? Хочешь, костерок разведем и устроим пикник? — пошутил Иван.
— Ага, хочу! — улыбнулась Ежевика. — Только сейчас я грызу математику. Так что поджарь мне шашлык из кубической функции, замаринованной по первой производной…
На экране теле в этот момент появилась заставка «Криминальной панорамы».
— Ух ты, — радостно хлопнула ладошками хозяйка, — сейчас про пиратов будут показывать!
Страница 9 из 96
