В доме номер 17 по Парк-лейн долго горел свет. Нэнси Блекмор не решалась ложиться. Все же время было уже позднее, а завтра нужно было идти в школу. Выключив свет, девочка легла в постель, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков. Робкий лучик света проникал в комнату сквозь не плотно закрытые шторы, оставляя на полу белую полоску. Фонарь на соседней улице светил в сторону ее окна. Мысли лились безмятежно, легкий ночной шум увлекал ее в царство сна.
Добавить в моё избранное
7 мин, 36 сек 12349
Неожиданно за окном послышались шаги. Нэнси встрепенулась и затаила дыхание. Сон улетучился моментально, как дешевые духи. В памяти всплыла та ужасная картина — кошмар или явь — то, что уже несколько дней не давало ей чувствовать себя в безопасности.
Странный фокусник сидел в ее комнате, пристально смотрел на ее спящее тело и улыбался безумной улыбкой. Глаза его горели таинственным огнем.
Потерзав свой разум несколько часов, Нэнси все же убедила себя, что это был лишь кошмар. Тем не менее, даже если это был всего лишь сон, она не желала видеть его опять. В конце концов она все же задремала — беспокойным, не приносящим облегчения сном.
Спала она недолго. Проснувшись, Нэнси взглянула на часы — четверть третьего. Недовольно хмыкнув, девочка села на кровать. Любимые ночные звуки умолкли. («Так вот что меня разбудило. Тишина. Ненавижу тишину!»).
Нэнси снова легла и уставилась в потолок. В ушах звенело. Но неожиданные звуки заставили ее пожалеть о завершившейся тишине. Эти звуки не настраивали на позитивный лад.
Кто-то расхаживал по дому.
Нэнси замерла от напряжения. В ее семье не принято вставать по ночам, тем более, что родители принимают снотворное. («Теперь их и пушкой не разбудишь»). Через несколько секунд она поняла, что забыла дышать от волнения. Уличный фонарь давно погас, утопив комнату в кромешную тьму. Закусив от волнения губу, девочка взглянула в темноту дверного проема. Ничего. («Может послышалось?»).
В конце концов любопытство пересилило страх, и она выскользнула из комнаты. Поклацав выключатели, Нэнси совсем расстроилась — на всем этаже не было света. Дрожа от снова накатившего страха, она она направилась к чулану под лестницей — там у отца лежал мощный фонарь на батарейках. Там же можно найти что-то еще. Что-то тяжелое или острое-то, что может быть полезным. А пока она была беспомощна.
Нэнси спускалась по лестнице аккуратно, бесшумно — любой скрип мог привлечь внимание. Темнота вокруг была густой и липкой, как кисель. Она стягивалась вокруг горла и цеплялась за ноги — не одна искорка света не хотела разогнать эту массу. В одно мгновение Нэнси вдруг подумала, что ослепла, но неожиданный всплеск света разогнал ее мысли.
На кухне мигала лампа. («Странно»).
Это обстоятельство ее заинтриговало. Почему везде электричество сломано, а на кухне, хоть и не нормально, работает?
Нэнси робко заглянула на кухню. Холодильник был открыт — это в нем мигала лампочка. Все стало на свои места. У холодильника был свой резервный генератор — маленький и старый. Отец установил его на холодильник, чтоб не выбрасывать.
Как-то раз он сослужил хорошую службу. Пару лет назад ураганом порвало провода — починить не могли несколько дней. У всей улицы тогда испортилась еда, а наш холодильник радовал нас свои холодом. Хотя и у этого чуда были свои раздражающие моменты — временами контакт терялся, и холодильник мигал, будто владел азбукой Морзе. Тогда отец шутил, что он посылает сигнал СОС ремонтной группе.
Нэнси полностью успокоилась и подошла к холодильнику, чтоб его захлопнуть.
Рука замерла в воздухе. Мерцающий свет вырывал из объятий темноты ужасную картину. На полках холодильного шкафа между кастрюлек с супами и кашами стояли отрубленные головы ее родителей. Их лица искажали странные улыбки — очень широкие и не естественные, в то же время, остекленелые глаза были полны страха. В волосах запутались полуживые бабочки, некоторые еще шевелили крыльями. Девочка помнила эту раскраску. Махаон — она изучала такую на уроке биологии еще вчера. Как давно это было. Потеки крови стекали с одной полки на другую. Алая капля упала на щеку ее матери. На ту щеку, которую каждый день целовал отец, уходя на работу, на ту щеку, к которой так любила прижиматься сама Нэнси.
Девочка задрожала. Слезы потекли по щекам. Страха больше не было — ее заполнила жгучая тоска, накрыла как волна. Темная, соленая волна. Накрыв девочку с головой, она потащила ту на дно бесконечной печали.
Из оцепенения девочку вывел резкий звук — что-то упало. И это что-то было в ее комнате.
Страх снова завладел ее телом. Он заполнил ее, как стакан наполняют водой. Он стал ее сущностью.
Сначала она кинулась к выходу и оторопела — двери были заложены мебелью со всего дома. Шкафы, диваны, окровавленная родительская кровать. Как их перетащили так тихо? Или она так крепко спала?
На втором этаже хлопнула дверь. («Что же делать? Нужно прятаться!»).
Нэнси кинулась к ближайшему укрытию.
Чулан был закрыт, и ей понадобилось все ее мужество, чтоб открыть его медленно и бесшумно.
Закрыв за собой дверь, Нэнси забилась в дальний угол. Ей казалось, что ее дыхание подобно двигателю самолета, сердце — воскресному колоколу. Первый раз в жизни ей захотелось, чтоб оно остановилось.
Скрип ступеней и осыпающаяся на девочку пыль возвестили о приближающейся угрозе.
Странный фокусник сидел в ее комнате, пристально смотрел на ее спящее тело и улыбался безумной улыбкой. Глаза его горели таинственным огнем.
Потерзав свой разум несколько часов, Нэнси все же убедила себя, что это был лишь кошмар. Тем не менее, даже если это был всего лишь сон, она не желала видеть его опять. В конце концов она все же задремала — беспокойным, не приносящим облегчения сном.
Спала она недолго. Проснувшись, Нэнси взглянула на часы — четверть третьего. Недовольно хмыкнув, девочка села на кровать. Любимые ночные звуки умолкли. («Так вот что меня разбудило. Тишина. Ненавижу тишину!»).
Нэнси снова легла и уставилась в потолок. В ушах звенело. Но неожиданные звуки заставили ее пожалеть о завершившейся тишине. Эти звуки не настраивали на позитивный лад.
Кто-то расхаживал по дому.
Нэнси замерла от напряжения. В ее семье не принято вставать по ночам, тем более, что родители принимают снотворное. («Теперь их и пушкой не разбудишь»). Через несколько секунд она поняла, что забыла дышать от волнения. Уличный фонарь давно погас, утопив комнату в кромешную тьму. Закусив от волнения губу, девочка взглянула в темноту дверного проема. Ничего. («Может послышалось?»).
В конце концов любопытство пересилило страх, и она выскользнула из комнаты. Поклацав выключатели, Нэнси совсем расстроилась — на всем этаже не было света. Дрожа от снова накатившего страха, она она направилась к чулану под лестницей — там у отца лежал мощный фонарь на батарейках. Там же можно найти что-то еще. Что-то тяжелое или острое-то, что может быть полезным. А пока она была беспомощна.
Нэнси спускалась по лестнице аккуратно, бесшумно — любой скрип мог привлечь внимание. Темнота вокруг была густой и липкой, как кисель. Она стягивалась вокруг горла и цеплялась за ноги — не одна искорка света не хотела разогнать эту массу. В одно мгновение Нэнси вдруг подумала, что ослепла, но неожиданный всплеск света разогнал ее мысли.
На кухне мигала лампа. («Странно»).
Это обстоятельство ее заинтриговало. Почему везде электричество сломано, а на кухне, хоть и не нормально, работает?
Нэнси робко заглянула на кухню. Холодильник был открыт — это в нем мигала лампочка. Все стало на свои места. У холодильника был свой резервный генератор — маленький и старый. Отец установил его на холодильник, чтоб не выбрасывать.
Как-то раз он сослужил хорошую службу. Пару лет назад ураганом порвало провода — починить не могли несколько дней. У всей улицы тогда испортилась еда, а наш холодильник радовал нас свои холодом. Хотя и у этого чуда были свои раздражающие моменты — временами контакт терялся, и холодильник мигал, будто владел азбукой Морзе. Тогда отец шутил, что он посылает сигнал СОС ремонтной группе.
Нэнси полностью успокоилась и подошла к холодильнику, чтоб его захлопнуть.
Рука замерла в воздухе. Мерцающий свет вырывал из объятий темноты ужасную картину. На полках холодильного шкафа между кастрюлек с супами и кашами стояли отрубленные головы ее родителей. Их лица искажали странные улыбки — очень широкие и не естественные, в то же время, остекленелые глаза были полны страха. В волосах запутались полуживые бабочки, некоторые еще шевелили крыльями. Девочка помнила эту раскраску. Махаон — она изучала такую на уроке биологии еще вчера. Как давно это было. Потеки крови стекали с одной полки на другую. Алая капля упала на щеку ее матери. На ту щеку, которую каждый день целовал отец, уходя на работу, на ту щеку, к которой так любила прижиматься сама Нэнси.
Девочка задрожала. Слезы потекли по щекам. Страха больше не было — ее заполнила жгучая тоска, накрыла как волна. Темная, соленая волна. Накрыв девочку с головой, она потащила ту на дно бесконечной печали.
Из оцепенения девочку вывел резкий звук — что-то упало. И это что-то было в ее комнате.
Страх снова завладел ее телом. Он заполнил ее, как стакан наполняют водой. Он стал ее сущностью.
Сначала она кинулась к выходу и оторопела — двери были заложены мебелью со всего дома. Шкафы, диваны, окровавленная родительская кровать. Как их перетащили так тихо? Или она так крепко спала?
На втором этаже хлопнула дверь. («Что же делать? Нужно прятаться!»).
Нэнси кинулась к ближайшему укрытию.
Чулан был закрыт, и ей понадобилось все ее мужество, чтоб открыть его медленно и бесшумно.
Закрыв за собой дверь, Нэнси забилась в дальний угол. Ей казалось, что ее дыхание подобно двигателю самолета, сердце — воскресному колоколу. Первый раз в жизни ей захотелось, чтоб оно остановилось.
Скрип ступеней и осыпающаяся на девочку пыль возвестили о приближающейся угрозе.
Страница 1 из 3
