В доме номер 17 по Парк-лейн долго горел свет. Нэнси Блекмор не решалась ложиться. Все же время было уже позднее, а завтра нужно было идти в школу. Выключив свет, девочка легла в постель, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков. Робкий лучик света проникал в комнату сквозь не плотно закрытые шторы, оставляя на полу белую полоску. Фонарь на соседней улице светил в сторону ее окна. Мысли лились безмятежно, легкий ночной шум увлекал ее в царство сна.
Добавить в моё избранное
7 мин, 36 сек 12350
Кто-то не спеша спускался по лестнице. Каждый шаг отзывался в сердце девочки. Ей казалось, что оно становится все больше и больше, а когда незнакомец спустится, то оно просто разорвет ей грудь.
Внезапно наступила тишина. Казалось, что даже кровь прекратила свой бег.
Секунды ползли улитками. («Время остановилось?»).
Глубокий голос прошептал прямо в ухо:
— Прячешься? Не хочешь увидеть мои фокусы? А твоим родителям они очень понравились. Видела, как они улыбались?
Сознание ускользнуло. Так гаснет свеча в темной комнате, когда сгорает последняя часть фитиля. Мир погас.
Отец берет ее за руку. Он смеется и шутит. Шутки глупые, но все же, она настолько счастлива, что даже они кажутся ей смешными. В этом весь отец. Он может сказать полную чушь, но засмеяться так заразительно, так очаровательно, что мысль о глупости просто вылетит из головы. Забавно.
Он ведет дочь к покрывалу на траве. Мама уже разложила все пожитки для пикника.
— Хочешь мороженное, дорогая? — мама улыбается и достает три упаковки из корзинки.
Они садятся на мягкий плед. Мама как всегда возится с упаковкой — отец разрывает упрямый целлофан и целует маму в щеку.
— Моя ты неумеха.
Она смеется.
Мороженное самое любимое — клубничное. Алая масса быстро плавится на солнце и стекает по рожку. Мама пытается слизнуть убегающую уже по руке каплю. Отец шутливо толкает ее.
— Ну прекрати! Ведешь себя как ребенок!
— Это потому, что ты заставляешь время идти назад, моя куколка!
Родители смеются. А девочка не может отвести взгляд от алой капли на щеке своей матери. («Что за странное дежавю?»).
Семья легла на покрывало и смотрит в синее небо. Пушистые облака проплывают у них перед глазами. Жизнь в кругу семьи спокойна и безмятежна. Перед лицом девочки пролетает бабочка. Махаон. Она весело машет крыльями и садится ей на нос. Девочка чихает, а родители смеются.
— Не знал, что у тебя аллергия на пыльцу фей. Ты же знаешь, что бабочки — это феи? Просто они не хотят признаваться.
— Опять ты говоришь ерунду! — смеется мама.
Мир прекрасен.
— Это облако похоже на кролика. Ведь правда?
— И то верно! А это — на хорька в моторной лодке.
— Что за чушь! По-моему, это кепка!
— Хаха! А на что похоже это облако, папа?
— На мою отрубленную голову.
Нэнси очнулась в своей комнате. Ночь еще не закончилась — было темно и тихо. Девочка подумала, что это был страшный сон. Отрубленные головы родителей в холодильнике? Что за бред! Нужно меньше глупостей читать в интернете.
Но все же Нэнси было не по себе.
— Мама! — позвала она.
В коридоре замелькал огонек свечи.
В комнату вошел он. Тот, кто снился ей несколько ночей. Сердце Нэнси упало.
— Как хорошо, что ты проснулась! Разве можно спать, когда тебя ждет такое прекрасное представление? Я покажу тебе свои фокусы! Они всем нравятся!
Он держал подсвечник на три свечи в руках и улыбался. Но огонь в его глазах был ярче. Он испепелял.
— Мне понадобится больше света!
Он взмахнул рукой, и в комнату вошли еще двое человек со свечами.
Свет залил комнату, вырывая из темноты подробности интерьера и одежды людей. Фокусник был одет в старомодный линялый черный костюм, выглаженный до идеала. Галстук-бабочка расцветкой напоминал уже знакомую бабочку. На голове у него был цилиндр, как и положено чародею из цирка.
Двое других были одеты в пижамы. Вместо голов у них были окровавленные срубы. Кровь уже запеклась, но ее потеки оставили сочные следы на одежде.
— Тяни карту! Давай же!
Фокусник протянул ей старую колоду — мятую, в запекшихся разводах.
Девочка замерла от страха. В голове звенело. («Разве может это быть реальным?»).
— Ну почему ты не хочешь тянуть карту? Тебе не нравится этот фокус? А как тебе этот?
Он вытащил из-за пазухи платок, взмахнул им, и в комнате появился столик. Он взмахнул еще раз, и на столе появились отрубленные головы родителей Нэнси.
— Жонглируй! — фокусник схватил головы за волосы и кинул их телу отца.
Тот поймал их и стал жонглировать.
Девочка вспомнила смех и глупые шутки отца. Печаль и обида накатили на нее.
Тело отца кинуло свою голову жене, а само одел ее голову на свою шею. Ужасная улыбка теперь была видна во всей красе. Мать одела себе голову отца.
Злоба, горе и страх разрывали девочку на части. Нэнси разрыдалась.
— И этот фокус тебе не нравится? Какая ты неблагодарная! Ну ладно. У меня есть еще один фокус. Фокус со шляпой. Тебе он не может не понравиться!
Он снял шляпу.
— Что ты хочешь, чтобы я вытащил? («Кролик! Пусть это будет кролик! Ах, как бьется сердце…»).
— Отлично!
Внезапно наступила тишина. Казалось, что даже кровь прекратила свой бег.
Секунды ползли улитками. («Время остановилось?»).
Глубокий голос прошептал прямо в ухо:
— Прячешься? Не хочешь увидеть мои фокусы? А твоим родителям они очень понравились. Видела, как они улыбались?
Сознание ускользнуло. Так гаснет свеча в темной комнате, когда сгорает последняя часть фитиля. Мир погас.
Отец берет ее за руку. Он смеется и шутит. Шутки глупые, но все же, она настолько счастлива, что даже они кажутся ей смешными. В этом весь отец. Он может сказать полную чушь, но засмеяться так заразительно, так очаровательно, что мысль о глупости просто вылетит из головы. Забавно.
Он ведет дочь к покрывалу на траве. Мама уже разложила все пожитки для пикника.
— Хочешь мороженное, дорогая? — мама улыбается и достает три упаковки из корзинки.
Они садятся на мягкий плед. Мама как всегда возится с упаковкой — отец разрывает упрямый целлофан и целует маму в щеку.
— Моя ты неумеха.
Она смеется.
Мороженное самое любимое — клубничное. Алая масса быстро плавится на солнце и стекает по рожку. Мама пытается слизнуть убегающую уже по руке каплю. Отец шутливо толкает ее.
— Ну прекрати! Ведешь себя как ребенок!
— Это потому, что ты заставляешь время идти назад, моя куколка!
Родители смеются. А девочка не может отвести взгляд от алой капли на щеке своей матери. («Что за странное дежавю?»).
Семья легла на покрывало и смотрит в синее небо. Пушистые облака проплывают у них перед глазами. Жизнь в кругу семьи спокойна и безмятежна. Перед лицом девочки пролетает бабочка. Махаон. Она весело машет крыльями и садится ей на нос. Девочка чихает, а родители смеются.
— Не знал, что у тебя аллергия на пыльцу фей. Ты же знаешь, что бабочки — это феи? Просто они не хотят признаваться.
— Опять ты говоришь ерунду! — смеется мама.
Мир прекрасен.
— Это облако похоже на кролика. Ведь правда?
— И то верно! А это — на хорька в моторной лодке.
— Что за чушь! По-моему, это кепка!
— Хаха! А на что похоже это облако, папа?
— На мою отрубленную голову.
Нэнси очнулась в своей комнате. Ночь еще не закончилась — было темно и тихо. Девочка подумала, что это был страшный сон. Отрубленные головы родителей в холодильнике? Что за бред! Нужно меньше глупостей читать в интернете.
Но все же Нэнси было не по себе.
— Мама! — позвала она.
В коридоре замелькал огонек свечи.
В комнату вошел он. Тот, кто снился ей несколько ночей. Сердце Нэнси упало.
— Как хорошо, что ты проснулась! Разве можно спать, когда тебя ждет такое прекрасное представление? Я покажу тебе свои фокусы! Они всем нравятся!
Он держал подсвечник на три свечи в руках и улыбался. Но огонь в его глазах был ярче. Он испепелял.
— Мне понадобится больше света!
Он взмахнул рукой, и в комнату вошли еще двое человек со свечами.
Свет залил комнату, вырывая из темноты подробности интерьера и одежды людей. Фокусник был одет в старомодный линялый черный костюм, выглаженный до идеала. Галстук-бабочка расцветкой напоминал уже знакомую бабочку. На голове у него был цилиндр, как и положено чародею из цирка.
Двое других были одеты в пижамы. Вместо голов у них были окровавленные срубы. Кровь уже запеклась, но ее потеки оставили сочные следы на одежде.
— Тяни карту! Давай же!
Фокусник протянул ей старую колоду — мятую, в запекшихся разводах.
Девочка замерла от страха. В голове звенело. («Разве может это быть реальным?»).
— Ну почему ты не хочешь тянуть карту? Тебе не нравится этот фокус? А как тебе этот?
Он вытащил из-за пазухи платок, взмахнул им, и в комнате появился столик. Он взмахнул еще раз, и на столе появились отрубленные головы родителей Нэнси.
— Жонглируй! — фокусник схватил головы за волосы и кинул их телу отца.
Тот поймал их и стал жонглировать.
Девочка вспомнила смех и глупые шутки отца. Печаль и обида накатили на нее.
Тело отца кинуло свою голову жене, а само одел ее голову на свою шею. Ужасная улыбка теперь была видна во всей красе. Мать одела себе голову отца.
Злоба, горе и страх разрывали девочку на части. Нэнси разрыдалась.
— И этот фокус тебе не нравится? Какая ты неблагодарная! Ну ладно. У меня есть еще один фокус. Фокус со шляпой. Тебе он не может не понравиться!
Он снял шляпу.
— Что ты хочешь, чтобы я вытащил? («Кролик! Пусть это будет кролик! Ах, как бьется сердце…»).
— Отлично!
Страница 2 из 3
