Австралия конца 19-го столетия представляла собой территорию развивавшуюся хотя и бурно, но весьма хаотично. Активная миграция жителей Европы, привлеченных слухами об обнаружении фантастических залежей золота, ставила перед властями австралийских штатов серьёзные проблемы. Территории, жившие по весьма либеральным законам метрополии, сталкивались с немалыми трудностями в учете постоянно двигавшегося потока мигрантов. Географическая удаленность городов как друг от друга, так и от центров власти, а также отсутствие надежной связи создавали дополнительные помехи в работе полицейских органов...
21 мин, 6 сек 9188
Запрос в Скотланд-ярд подтвердил правдивость рассказа Рудольфа Норра. Франциску действительно изгнали из семьи, поскольку она забеременела вне брака. Пуританская мораль родителей не позволяла им примириться с мыслью, что их дочь-падшая женщина, а потому они предложили ей уехать куда подальше и даже оплатили билет до Австралии. Ребенок д. б. родиться в море и в 1893 г. ему должно было исполниться уже 6 лет, однако, при Франциске такого ребенка не было. Судьба его так до конца и не прояснилась. Сама Франциска уверяла, что роды были неудачны и рожденный в океанском плавании младенец был мертв. Однако, никаких записей в судовых документах корабля, на котором она плыла в Австралию, обнаружено не было. Между тем такие серьезные происшествия как смерти или роды среди пассажиров, заболевания заразными болезнями и т. п., непременно должны были найти отражение в корабельных документах. По прибытии в порт капитан докладывал о подобных случаях в несколько различных инстанций как по месту прибытия, так и в офис компании-владельца корабля. Поскольку роды «Минни Твайс» в официальном отчете капитана упомянуты не были, м. б. предположить, что рожала она подпольно, фактически криминально. Цель подобных тайных родов была очевидна: в этом случае мамаша получала возможность избавиться от ребенка без лишних затруднений. Вполне возможно, что Франциска Норр просто-напросто убила своего первенца, а принимавшие роды акушерка за хорошее вознаграждение покрыла этот грех, хотя, повторим, никогда это доказано не было и никто в этом официально Франциску Норр не обвинял…
Полиция быстро убедилась в полной непричастности Рудольфа Норра к гибели детей и он был выпущен из-под стражи.
Несмотря на упорное запирательство Фанциски позиции ее были достаточно шатки. Эдвард Томпсон на очной ставке с обвиняемой подтвердил все, что сообщил полиции прежде. Соседи на очных ставках точно также повторили прежние заявления о том, что она имела помимо 3-летней Глэдис еще и ребенка-младенца. Полиция не сомневалась, что младенцев на самом деле было несколько, они последовательно сменяли друг друга и потому воспринимались соседями как один и тот же ребенок. Не подлежало сомнению, что в доме Франциски Норр в отсутствие мужа периодически появлялся один или несколько младенцев. Все эти разоблачения в конце-концов толкнули обвиняемую на довольно неожиданный шаг: в середине ноября 1893 г. она безо всякой видимой причины заявила вдруг на допросе, что действительно принимала детей от матерей-одиночек и подыскивала для них приемных родителей, причем Глэдис — не ее родная дочь, а как раз один из таких младенцев, которого она решила оставить у себя.
Заявление это было тем более поразительным, что светловолосая с крупным носом Глэдис чертами лица весьма походила на маму. Ни у кого не возникало даже тени сомнения в отношении того, что Глэдис была кровной дочерью Франциски Норр. Однако, если мать отрекалась от нее, то значит, к тому она имела серьезные причины.
Странное на первый взгляд заявление Франциски имело под собой весьма прагматичную подоплеку — обвиняемая явно готовилась к тому, что ее в суде обвинят в убийстве ребенка-девочки. В этом случае Франциска могла парировать обвинение спокойно заявив, что Глэдис — тот самый ребенок, в убийстве которого ее необоснованно заподозрили.
Особая сложность этого расследования заключалась в том, что служба шерифа никак не могла найти людей, готовых заявить об исчезновении ребенка. Одинокие женщины боялись компрометации, а потому не признавались в том, что передавали Франциске Норр своих детей. Мужчины, оплачивавшие расходы своих любовниц, порой даже не знали кому предназначались их деньги, поскольку все переговоры о передаче ребенка велись в их отсутствие (сие представляется волне логичным). Мельбурнская полиция провела колоссальные розыски, опросив всех легальных и нелегальных акушерок, но так и не смогла установить родителей трех погибших младенцев, чьи тела были выкопаны на газонах перед домами Франциски Норр. Впрочем, неофициально полиция называла фамилии предпологаемых матерей, но ни одна из этих женщин не согласилась официально свидетельствовать в суде о своих отношениях с Франциской Норр.
Полиция быстро убедилась в полной непричастности Рудольфа Норра к гибели детей и он был выпущен из-под стражи.
Несмотря на упорное запирательство Фанциски позиции ее были достаточно шатки. Эдвард Томпсон на очной ставке с обвиняемой подтвердил все, что сообщил полиции прежде. Соседи на очных ставках точно также повторили прежние заявления о том, что она имела помимо 3-летней Глэдис еще и ребенка-младенца. Полиция не сомневалась, что младенцев на самом деле было несколько, они последовательно сменяли друг друга и потому воспринимались соседями как один и тот же ребенок. Не подлежало сомнению, что в доме Франциски Норр в отсутствие мужа периодически появлялся один или несколько младенцев. Все эти разоблачения в конце-концов толкнули обвиняемую на довольно неожиданный шаг: в середине ноября 1893 г. она безо всякой видимой причины заявила вдруг на допросе, что действительно принимала детей от матерей-одиночек и подыскивала для них приемных родителей, причем Глэдис — не ее родная дочь, а как раз один из таких младенцев, которого она решила оставить у себя.
Заявление это было тем более поразительным, что светловолосая с крупным носом Глэдис чертами лица весьма походила на маму. Ни у кого не возникало даже тени сомнения в отношении того, что Глэдис была кровной дочерью Франциски Норр. Однако, если мать отрекалась от нее, то значит, к тому она имела серьезные причины.
Странное на первый взгляд заявление Франциски имело под собой весьма прагматичную подоплеку — обвиняемая явно готовилась к тому, что ее в суде обвинят в убийстве ребенка-девочки. В этом случае Франциска могла парировать обвинение спокойно заявив, что Глэдис — тот самый ребенок, в убийстве которого ее необоснованно заподозрили.
Особая сложность этого расследования заключалась в том, что служба шерифа никак не могла найти людей, готовых заявить об исчезновении ребенка. Одинокие женщины боялись компрометации, а потому не признавались в том, что передавали Франциске Норр своих детей. Мужчины, оплачивавшие расходы своих любовниц, порой даже не знали кому предназначались их деньги, поскольку все переговоры о передаче ребенка велись в их отсутствие (сие представляется волне логичным). Мельбурнская полиция провела колоссальные розыски, опросив всех легальных и нелегальных акушерок, но так и не смогла установить родителей трех погибших младенцев, чьи тела были выкопаны на газонах перед домами Франциски Норр. Впрочем, неофициально полиция называла фамилии предпологаемых матерей, но ни одна из этих женщин не согласилась официально свидетельствовать в суде о своих отношениях с Франциской Норр.
Страница 4 из 7
