Гадюшник

Ну и, конечно, из-за баб. Уверен, половина херни в мире происходит именно благодаря им. В моём случае баба была одна, звали её Светка, и всё у нас было хорошо. Настолько хорошо, что на день Святого Валентина она приволокла мне телескоп — будем, мол, вдвоём смотреть на звёзды. Но со звёздами не сложилось, потому что ровно через две недели она ушла к кому-то хмырю — сынку родительских друзей, а я остался в компании разбитого сердца и гребаного телескопа.

Честно говоря, первым моим желанием было хорошенько долбануть его об стенку и выбросить вместе со своими горестными воспоминаниями, но я не оставлял надежды, что Светка опомнится и вернётся ко мне. Я её, конечно, благородно прощу, как бы случайно намекнув, что сберёг нашу мечту о звёздах и всей остальной сопливой романтике. Ага, щас… Никто ко мне, само собой, не вернулся, и как-то так получилось, что очередной унылый, полный жалости к самому себе вечер я решил посвятить освоению телескопа. Последовательные люди в таких случаях читают инструкцию, но я был не из таких, поэтому никаких звёзд не увидел, зато увидел кувыркающуюся в постели парочку в многоэтажке напротив. А несколькими этажами ниже — весьма недурную девчонку, которая рассекала по квартире в одних трусах. Короче, телескоп оказался просто кладезем развлечений, и я «подсел» очень быстро.

Скоро я, как заправский сталкер-извращенец, уже знал, чем живут соседи по двору. Знал, что тётка на «Ауди» водит к себе любовника, пока дети в школе. Что добродушный дворник поколачивает свою благоверную, а симпатичная студенточка коротает вечера за просмотром хардкорного хентая (порнографические аниме-мультфильмы). Хорошо, что я когда-то отказался от идеи к ней«подкатить», а то кто знает, какими травмами для здоровья и потенции это могло обернуться.

Чувствовать себя незримым наблюдателем было, конечно, лестно, но, во-первых, меня всё это время азартно пилила совесть, отчего я почти растерял последние остатки самоуважения, а во-вторых (и это главное) — жизнь ближних оказалась на редкость однообразной, и мой пыл как-то поутих.

Но на моё счастье в радиусе обзора, помимо чинных новостроек, находился Гадюшник. Печально знаменитое местечко — убогая панельная пятиэтажка, где обитали сплошь алкаши, сумасшедшие старухи, бывшие зеки и просто психи. В общем, весь бомонд нашего района. Ясное дело нормальные люди старались этого дома избегать — оттуда круглые сутки доносился смачный мат, летели прямо из окон бутылки и окурки, и каждую неделю из Гадюшника кого-нибудь увозили на скорой — как правило, с парочкой ножевых, впрочем, были и попытки суицида.

Не удивительно, что Гадюшник обеспечил мне множество ярких эмоций — «Криминальная Россия» в любое удобное время. Любимыми моими персонажами стали полоумная бабка, которая волокла в свою берлогу весь хлам с окрестных свалок, мрачный мужик, каждый вечер напивавшийся до бесчувствия в обществе самого себя, и весёлая семейка, в чьей квартире дым коромыслом стоял непрерывно. Особенно весело было наблюдать за тем, как жена уводила в спальню очередного случайного гостя, а её муженёк в это время исследовал содержимое его кошелька.

Забыты были не только телевизор и компьютер, но и Светка с её новым хахалем. В конце концов, у меня тоже всё било ключом, и ничего мне за это не было. Даже совесть наконец заткнулась, потому что одно дело — подсматривать за приличными обывателями, и совсем другое — за всяким сбродом.

Через некоторое время я заметил очень странную особенность Гадюшника — после двух ночи все его обитатели, даже самые отпетые, буквально вырубались, как будто их кто-то отключал. Сначала это совпадение казалось мне очень забавным, ну ещё бы — грёбаный час Быка, и весь сброд отправляется на очную ставку со своими личными демонами. Но чем больше я за этим наблюдал, тем более неестественным казалось мне всё происходящее.

Особенно после того, как я начал замечать тени, снующие по Гадюшнику после «отбоя».

Но это странным образом только усиливало моё любопытство, и оно в конце концов было вознаграждено — мне удалось рассмотреть обладателей этих теней. Они передвигались на четвереньках и больше всего были похожи на скелеты, обтянутые плотной черной кожей. Сначала я не понимал, какого чёрта они вообще делают — казалось, они просто подползают к спящим обитателям Гадюшника и замирают возле них на несколько часов, словно впадают в какой-то ступор, но потом, разобравшись, наконец, с долбаными настройками телескопа, я смог приблизить картинку и увидел, что воздух вокруг спящих как будто колышется — вроде как марево над нагретым асфальтом. Вот только это марево, наплевав на все законы физики, утекало туда, где у черного уродца, по моим прикидкам, находился рот.