Фандом: Гарри Поттер. Гарри получает возможность вернуться к моменту доставки письма из Хогвартса. Он уже успел разочароваться в друзьях, наставниках, врагах и соперниках. Все, что он хочет — еще раз выжить.
246 мин, 55 сек 6518
Первый курс: философский камень, профессор Квиррелл, Рон, Гермиона, Невилл, кровь единорога, дракон Хагрида, кентавры, зеркало, мантия невидимка.
Второй курс: Добби, Локхарт, Тайная Комната, василиск, дневник Тома Риддла, акромантул, летающий автомобиль, дом Уизли.
Третий курс: Сириус, Хвост, пророчество, дементоры, профессор Люпин, Карта Мародеров, маховик времени у Гермионы.
Четвертый курс: Чемпионат, Пожиратели Смерти, Крауч-младший, драконы, Рита Скитер, омут воспоминаний, Седрик Диггори, Чжоу.
Пятый курс: Орден Феникса, дом на Гриммо, Амбридж, Луна, брат Хагрида, Выручай-комната.
Дописав, Гарри стал перечитывать неровные строчки. Нужно было запомнить их — оставлять такие опасные сведения нельзя было даже на время. Гарри решил при первой возможности спросить у кого-нибудь из учеников старших курсов, как можно заставлять чернила быть невидимыми для всех, за исключением владельца.
Когда часы показывали два ночи, он аккуратно порвал лист, бросил обрывки в камин, лег в постель и стал думать дальше. Ему нужно было не выпускать из внимания и то, что уже произошло по его вине, когда он начал менять историю. Мысленно он стал делать пометки: «Получить письмо из Хогвартса, убить профессора Квиррелла, взять учебники и ценные книги по волшебству, изучить историю войны с темными силами за последний век, попасть на факультет Хаффлпафф, открыть Тайную Комнату раньше жертвы дневника, передать Хвоста Министерству, избавиться от Риты Скитер».
Перед тем, как заснуть, он беззвучно прошептал:
— Профессор Квиррелл, Грозный Глаз Муди, Рита Скитер.
Одна его часть мечтала, что ночью они приснятся ему, и таким образом он сможет наказать себя за содеянное. Другая часть боялась, что сон будет слишком реальным.
Ему приснился Сириус. Он лежал в Больнице Святого Мунго и выглядел так, как Гарри его запомнил в последнюю встречу. Сириус писал письмо, и в пять утра Гарри, совершенно измученный, проснулся от того, что до получения этого несуществующего письма он не сможет общаться с крестным. Гарри, одиннадцатилетний Гарри, не может знать, что Сириус — его крестный. «Придира» писала только о том, что Министерство нехотя признало ошибку, и мусолило тему несправедливости Визенгамота, о самом Блэке они дали только один абзац. Еще один потенциальный союзник оказался вне досягаемости.
И все же, положив дневник Тома между стопкой учебников на день, Гарри отправился завтракать. Он был одним из первых. За столами сидело несколько преподавателей и совсем немного учеников.
За столом Хаффлпаффа в такую рань сидел только Седрик Диггори. Гарри смотрел на него, вспоминая их соперничество и короткий момент дружбы, закончившийся смертью хаффлпаффца.
— Эй, у меня что-то на лице? — весело спросил Седрик, заметив, как на него смотрит первокурсник.
— Что? — спохватился Гарри. — Ой, нет, я случайно. Просто задумался.
— Опять хочешь украсть крысу? У меня крыс нет, — снова пошутил Седрик. Он был таким же добродушным, как всегда.
— Нет, с крысами я завязал, — улыбнулся Гарри.
— Знаешь, мне они тоже никогда не нравились, — признался Седрик.
Гарри пришла в голову идея, которую он тут же озвучил:
— Слушай, я вот как раз думал с кем-нибудь посоветоваться.
— Мой совет — бери сову. Сова никогда не помешает.
— Нет, сова у меня уже есть. Я хотел спросить про другое. Скажи, есть ли такие чернила, которые видит только их владелец?
— Чернила? — Седрик почесал затылок, и, хотя это роднило его с Крэббом и Гойлом, никаких других сходств между ними не было. — Знаешь, чернила, наверняка, есть, но они должны быть страшно дорогими. И я не уверен, что их не сможет прочесть тот, кто их сделал. Если ты хочешь сделать какую-нибудь тайную переписку, лучше всего заколдовать дневник.
— Дневник? — Гарри машинально вцепился в стопку книг.
— Да, — кивнул Седрик, — тебе просто нужно наложить защитные чары на обычный дневник. Ты сможешь писать в нем все, что захочешь, но увидишь написанное только ты сам.
— И тот, кому я разрешу это сделать? — догадался Гарри.
— В точку! — обрадовался Седрик. — Попроси в библиотеке. Чары сложные, но, если у тебя возникнут проблемы, можешь спросить у меня. На втором курсе я сделал себе такой, а потом забросил. На самом деле, если у тебя нет тайн, которые стоят жизни, возиться незачем.
Гарри отшутился, вернулся к завтраку и понял, что идет по стопам Тома Риддла. Его дневник, лежащий прямо на столе, казался злой усмешкой судьбы.
Днем, послушно переходя из кабинета в кабинет в сопровождении других хаффлпаффцев первокурсников, он размышлял над двумя случайными смертями. По прошествии суток он уже мог думать об этом спокойно. Угрызения совести все еще мучили, но теперь это было конструктивное чувство — Гарри хотел как можно скорей разобраться во всем, чтобы не допустить других жертв.
Было очевидно, что Люциус Малфой передал ему дневник для собственных целей. Гарри проверил страницы — те были абсолютно пусты, никаких записок не прилагалось. Старший Малфой собирался проверить Гарри.
Второй курс: Добби, Локхарт, Тайная Комната, василиск, дневник Тома Риддла, акромантул, летающий автомобиль, дом Уизли.
Третий курс: Сириус, Хвост, пророчество, дементоры, профессор Люпин, Карта Мародеров, маховик времени у Гермионы.
Четвертый курс: Чемпионат, Пожиратели Смерти, Крауч-младший, драконы, Рита Скитер, омут воспоминаний, Седрик Диггори, Чжоу.
Пятый курс: Орден Феникса, дом на Гриммо, Амбридж, Луна, брат Хагрида, Выручай-комната.
Дописав, Гарри стал перечитывать неровные строчки. Нужно было запомнить их — оставлять такие опасные сведения нельзя было даже на время. Гарри решил при первой возможности спросить у кого-нибудь из учеников старших курсов, как можно заставлять чернила быть невидимыми для всех, за исключением владельца.
Когда часы показывали два ночи, он аккуратно порвал лист, бросил обрывки в камин, лег в постель и стал думать дальше. Ему нужно было не выпускать из внимания и то, что уже произошло по его вине, когда он начал менять историю. Мысленно он стал делать пометки: «Получить письмо из Хогвартса, убить профессора Квиррелла, взять учебники и ценные книги по волшебству, изучить историю войны с темными силами за последний век, попасть на факультет Хаффлпафф, открыть Тайную Комнату раньше жертвы дневника, передать Хвоста Министерству, избавиться от Риты Скитер».
Перед тем, как заснуть, он беззвучно прошептал:
— Профессор Квиррелл, Грозный Глаз Муди, Рита Скитер.
Одна его часть мечтала, что ночью они приснятся ему, и таким образом он сможет наказать себя за содеянное. Другая часть боялась, что сон будет слишком реальным.
Ему приснился Сириус. Он лежал в Больнице Святого Мунго и выглядел так, как Гарри его запомнил в последнюю встречу. Сириус писал письмо, и в пять утра Гарри, совершенно измученный, проснулся от того, что до получения этого несуществующего письма он не сможет общаться с крестным. Гарри, одиннадцатилетний Гарри, не может знать, что Сириус — его крестный. «Придира» писала только о том, что Министерство нехотя признало ошибку, и мусолило тему несправедливости Визенгамота, о самом Блэке они дали только один абзац. Еще один потенциальный союзник оказался вне досягаемости.
И все же, положив дневник Тома между стопкой учебников на день, Гарри отправился завтракать. Он был одним из первых. За столами сидело несколько преподавателей и совсем немного учеников.
За столом Хаффлпаффа в такую рань сидел только Седрик Диггори. Гарри смотрел на него, вспоминая их соперничество и короткий момент дружбы, закончившийся смертью хаффлпаффца.
— Эй, у меня что-то на лице? — весело спросил Седрик, заметив, как на него смотрит первокурсник.
— Что? — спохватился Гарри. — Ой, нет, я случайно. Просто задумался.
— Опять хочешь украсть крысу? У меня крыс нет, — снова пошутил Седрик. Он был таким же добродушным, как всегда.
— Нет, с крысами я завязал, — улыбнулся Гарри.
— Знаешь, мне они тоже никогда не нравились, — признался Седрик.
Гарри пришла в голову идея, которую он тут же озвучил:
— Слушай, я вот как раз думал с кем-нибудь посоветоваться.
— Мой совет — бери сову. Сова никогда не помешает.
— Нет, сова у меня уже есть. Я хотел спросить про другое. Скажи, есть ли такие чернила, которые видит только их владелец?
— Чернила? — Седрик почесал затылок, и, хотя это роднило его с Крэббом и Гойлом, никаких других сходств между ними не было. — Знаешь, чернила, наверняка, есть, но они должны быть страшно дорогими. И я не уверен, что их не сможет прочесть тот, кто их сделал. Если ты хочешь сделать какую-нибудь тайную переписку, лучше всего заколдовать дневник.
— Дневник? — Гарри машинально вцепился в стопку книг.
— Да, — кивнул Седрик, — тебе просто нужно наложить защитные чары на обычный дневник. Ты сможешь писать в нем все, что захочешь, но увидишь написанное только ты сам.
— И тот, кому я разрешу это сделать? — догадался Гарри.
— В точку! — обрадовался Седрик. — Попроси в библиотеке. Чары сложные, но, если у тебя возникнут проблемы, можешь спросить у меня. На втором курсе я сделал себе такой, а потом забросил. На самом деле, если у тебя нет тайн, которые стоят жизни, возиться незачем.
Гарри отшутился, вернулся к завтраку и понял, что идет по стопам Тома Риддла. Его дневник, лежащий прямо на столе, казался злой усмешкой судьбы.
Днем, послушно переходя из кабинета в кабинет в сопровождении других хаффлпаффцев первокурсников, он размышлял над двумя случайными смертями. По прошествии суток он уже мог думать об этом спокойно. Угрызения совести все еще мучили, но теперь это было конструктивное чувство — Гарри хотел как можно скорей разобраться во всем, чтобы не допустить других жертв.
Было очевидно, что Люциус Малфой передал ему дневник для собственных целей. Гарри проверил страницы — те были абсолютно пусты, никаких записок не прилагалось. Старший Малфой собирался проверить Гарри.
Страница 29 из 70
