Гарри Поттер и Песочные Часы

Сьюзен прыснула от смеха, но потом посмотрела на Гарри очень строго.

— Слушай, я же не просто так. Я хочу, чтоб вышло поучительно. Смотри, я передам тебе письмо, ты отправишь его Парвати Патил из Гриффиндора. Знаешь ее?

— Знаю, но я же могу просто передать ей письмо, — удивилась Сьюзен.

— Нет, это все часть плана, — Гарри наклонился над столом и зашептал очень быстро, — ты отправишь ей сову, она получит почту, от тебя, откроет конверт, а там будет еще один конверт, и она отправит письмо Невиллу, а Невилл отправит письмо Дину из Гриффиндора, а Дин отправит письмо Крэббу.

— Но ведь у Дина нет совы! — сбить с толку Сьюзен оказалось тяжело даже неразборчивой речью. Гарри удивился, почему же тогда она не разобрала его подсказку на уроке Снейпа, и тут же его осенила догадка: Сьюзен слишком честная. Она услышала подсказку Гарри и все поняла, но не стала пользоваться этим, потому что это было «против правил». Хаффлпаффцы относились к правилам с большим уважением, гораздо серьезней остальных студентов. Слизерин считал правила помехой на пути достижения цели, Гриффиндор выше всего ставил справедливость, а для Ровены важнее была истина. Просить хаффлпаффца нарушить правила, возможно, было не самой здравой идеей.

Стоило Гарри закончить размышления, как Сьюзен заявила:

— Точно! У Дина нет совы, он воспользуется совой Хогвартса, и последний получатель… — глаза ее сияли.

— Ну, что, поможешь? — без особой надежды попросил второй раз Гарри.

— Конечно! — она почти выхватила у него письмо и побежала отправлять.

Гарри потратил много недель на то, чтобы выяснить, под каким предлогом нужно отправлять письма от одного ученика другому, и теперь, сидя в гостиной Хаффлпаффа, поглядывал на Ханну, которая вертела в руках прилетевшее из ниоткуда послание.

Утром следующего дня он нервничал больше, чем перед походом к Сириусу. Тогда риск был почти эфемерным, тогда он понятия не имел, чем обернется дело. Сейчас ставки были очень высоки.

Хедвиг летел к нему через весь Зал, и это было самое приятное зрелище с тех пор, как он увидел у себя на кровати мантию-невидимку. Все получилось! Запихнув послание между страницами справочника по зельям, он торопливо позавтракал, а после направился в Выручай-комнату.

Прежде работать с чарами обнаружения ему доводилось нечасто. Помощь Гермионы сейчас была бы очень кстати, но та все еще корпела над размножением протеевых чар, кроме того, ей совершенно не нужно было знать о способе передачи анонимных сообщений, который придумал Гарри.

Он не мог написать письмо Люциусу Малфою, он не мог написать Барти Краучу, он не мог связаться даже с Сириусом без риска. Его единственным связным был профессор по Защите от Темных Искусств, который по неизвестной причине оставался преподавателем Хогвартса, хотя в прошлом сделал карьеру Пожирателя Смерти. Возможно, Дамблдор доверял ему, и это было не слишком полезно для Гарри. Возможно, Дамблдор не доверял ему настолько, что предпочитал держать как можно ближе к себе, и это тоже было вредно для Гарри. Совиная почта, которую ученики получали ежедневно, а порой и несколько раз в день, была куда надежнее.

Приближалась середина марта. Чары обнаружения подтвердили догадку Гарри о том, что никому не будет дела до переписки семикурсников, и убедили его продолжить изматывающее общение со студентами разных факультетов. Его в шутку называли иногда Мальчик-который-спрашивает. Гарри смеялся над остроумными шутками рэйвенкловцев, восхищался храбростью гриффиндорцев и охотно помогал хаффлпаффцам, а слизеринцы просто смотрели на то, как обращается с Гарри профессор Слагхорн.

— Директор хочет видеть тебя у себя в кабинете.

Как гром посреди ясного неба. Гарри отложил в сторону книги и свиток с эссе по трансфигурации, посмотрел на сочувственное выражение лица профессора Спраут и пошел по давно выученной дороге.

— Гарри, я хотел поговорить с тобой о твоих родственниках, — сообщил Дамблдор, стоило Гарри переступить порог кабинета. Рядом с ним стояла встревоженная профессор Макгонагалл, и Гарри напрягся. Он совершенно выпустил из виду Дурслей. Просто махнул на них рукой, ведь теперь Сириус был официально оправдан, а это означало, что Гарри сможет не возвращаться к тете и дяде. Следом его посетила еще одна догадка: что, если Барти Крауч каким-то образом вышел на дом на Тисовой улице и убил его родственников? Возможно, в другом настроении Гарри оценил бы шутку на эту тему, но всерьез подумать о таком было страшно. Настолько страшно, что он совершенно забыл об окклюменции, и просто уставился на директора испуганными глазами подростка.

— Альбус, зачем вы пугаете мальчика? Гарри, с твоими родственниками все в порядке! — вмешалась профессор Макгонагалл. И Гарри окончательно убедился, что нашел в ее лице помощника. Достаточно было оставаться маленьким беззащитным мальчиком, и она готова была искренне помочь, когда речь шла о его безопасности или безопасности его родных.