Гарри Поттер и Пик Судьбы

Добравшись, наконец, до кровати, Гарри вдруг осознал, что желание немедленно завалиться спать вдруг куда-то исчезло. Сегодняшний день показал, что в заклятиях он все еще слабоват. Хорошо бы научиться творить заклинания, как Дамблдор: без помощи волшебной палочки. Хотя бы самые простые. Сразу бы уменьшилась нагрузка на руки…

Гарри поделился своими мыслями с Гермионой. Та после недолгого раздумья посоветовала использовать опыт профессора Цезаря: начинать с самого легкого, а именно — работать волшебной палочкой, произнося волшебные слова только мысленно.

При упоминании имени Цезаря Гарри ощутил угрызения совести: если бы не профессор, Последний дракон обрушился бы на Хогвартс со всей силой, и неизвестно, устоял бы замок перед таким натиском. А они так и не собрались навестить Цезаря в больнице. Завтра надо будет обязательно это сделать.

Часа в три ночи Гарри решил, что на сегодня хватит. Результат и радовал, и тревожил. С одной стороны, его волшебная палочка крайне неохотно творила магию, подчиняясь только мысленному желанию и движениям руки, без произнесения магических слов вслух. С другой стороны, заклинания, несущие в себе хоть немного разрушения, получались с первого раза. Просто ткнув палочкой в сторону полки на стене, Гарри превратил лежавшие на ней книги в горстку пепла. У него осталось очень неприятное ощущение, что его искалеченная палочка-призрак с удовольствием бы выполнила приказ убить кого-нибудь.

К вечеру следующего дня Гарри понял, что означает выражение «от нагрузки плавятся мозги». Поначалу задание не показалось слишком уж сложным: изучить законы, в соответствии с которыми должны действовать авроры. Тоненькая такая папочка, страниц десять, не больше. Но, открыв ее, Гарри с ужасом увидел, что в ней всего лишь заголовки документов, а само собрание законов занимает целый шкаф.

Правда, Кингсли сжалился над своими жертвами и выделил им по таблетке умственного стимулятора. Впрочем, его эффект оказался намного слабее ожидаемого. Да еще перед глазами сидела Гермиона, которая демонстративно отказалась от посторонней помощи и все равно выглядела свежее всех.

— По большому счету это на…, извините, в общем, никому не нужно, — обрадовал их Кингсли перед тем, как отпустить домой. — Но базовые вещи вам надо знать. Верно, Мари?

— Не зна-а-ю… — простонала она, выглядывая из-за огромного фолианта. Гарри возблагодарил небеса за то, что в Хогвартсе их хоть чему-то научили. Мари же, не закончившая обучение в школе, да еще прибывшая из другой страны, вынуждена была остаться подольше, чтобы попытаться привести свои отрывочные знания хоть к какой-то системе.

— Сейчас домой — и спать! — мечтательно произнес Рон, когда они вышли из кабинета Кингсли.

— У нас есть еще одно дело, — твердо сказал Гарри. — Раз у нас появилось немного свободного времени, мы должны навестить профессора Цезаря.

— Может, не сегодня? — простонал Рон, умоляюще взглянув на Гермиону. Та только вздохнула, всем своим видом показывая: не хочу, но надо.

Владение навыками аппарирования невозможно было переоценить: никаких шараханий по Лондону, пара секунд — и уже приемная больницы Святого Мунго. В такое позднее время посетителей почти не было.

— Здравствуйте, — обратилась Гермиона к дежурной ведьме. — Мы к профессору Ареджиусу Цезарю. Он не так давно поступил из Хогвартса. Не подскажете, в какой он палате?

— Цезарь? Он умер сегодня днем. Тяжелейшие травмы, чудо, что он смог прожить столько дней на одних зельях и заклинаниях…

Вот так. И бесполезно себя уверять, что, если бы не заклятие Полного уничтожения, Цезаря все равно бы убил Последний дракон…

Прийти домой, выпить снотворного зелья и до утра забыться. И ни о чем не думать. По крайней мере, попытаться…

Глава 3. А ведь казалось, что хуже уже некуда…

Заканчивалась вторая неделя учебы под руководством Кингсли. Каждый день с утра до вечера в Министерстве. Все были вымотаны до предела. Рон уже несколько дней, наплевав на запрет, пил снимающее стресс зелье, которое для него раздобыли Фред с Джорджем, и Гермиона всерьез стала опасаться, что у парня наступит привыкание к этому сильнодействующему составу. С Мари один раз случилась истерика. Расплакавшись, девушка заявила, что проклинает тот день, когда решила изучать английский язык, ведь иначе ее бы не отправили сюда, в Лондон. Гарри чувствовал, что тоже близок к срыву, и сам не мог объяснить, почему все еще держится. Даже Гермиона, похоже, начала сдавать: она совсем перестала улыбаться и почти не разговаривала с друзьями.

Но вот наконец настал день, когда Кингсли с довольной улыбкой сказал: «На этом мы и закончим». После чего добавил: «Завтра у вас начинаются официальные экзамены». Ответом ему стала гробовая тишина, сменившаяся громким дружным стоном.

Утро. Кабинет Кингсли в Министерстве магии. Без одной минуты девять. Резкий рывок; рука словно прилипла к порталу.