Фандом: Гарри Поттер. Какова вероятность, что именно ты станешь избранным участником из твоей школы? Однозначно больше, чем быть избранным, не желая принимать участие в отборе. Но даже не это важно. Можно ли выиграть в рулетку, если ты не делал ставку? А если цена — твоя жизнь?
447 мин, 6 сек 4646
— Мне кажется, что ты сейчас совсем не о том думаешь, — вздохнул Гарри, с обидой смотря на Гермиону.
— А? Ну да. Как тебе мои туфли? Я бы не за что бы не отдала столько денег за обувь…
— Не знаю. Красивые. Это важно?
— Нет. Просто, — вздохнула Гермиона и отобрала у Гарри газету. — Мне почему-то кажется, что в следующем году все будет совсем по-другому. И не только потому что Волдеморт угрожает нам… Ты же тоже видишь, да? Сириус собирается в Италию, Перси нанял себе помощницу, Ремус увеличивает штат, профессор Снейп забрал близнецов в свою лабораторию и рыжие иногда даже ночуют там… словно на пороховой бочке сидим.
— И почему ты такая умная? — недовольно нахмурился Гарри.
— Много грецких орешков ем, — беззаботно ответила Гермиона, отложив газету в сторону.
Ей все чаще казалось, что она значительно старше своих друзей. Вот еще года два назад Гарри казался старше, а теперь нет. Наверное, это потому что раньше сама Гермиона жила в мире книг и учебников, а Гарри видел мир вокруг. А теперь наоборот. Поттер вечно занимается и тренируется, а Грейнджер вынуждена делать сотню совершенно разных дел.
— Давай погуляем в магловском Лондоне, — предложила она. — Возьмем с собой Дадли для страховки…
— С чего это ты? — удивился Гарри.
— Мне кажется, мы слишком сильно погрязли в магическом мире. Я уже и забыла, когда мы по-настоящему веселились. Это ведь плохо, да?
Гарри тяжело вздохнул. Ему, на самом деле, было даже немного страшно. Недавние события показали, что он все еще не способен победить взрослого сильного мага. А такой взрослый сильный маг однозначно хочет его убить. И сейчас Гермиона предлагает просто погулять. В магловском Лондоне.
— Эмпатия Луны передается воздушно-капельным путем? — усмехнулся он.
— Ну я-то с ней в этом году общалась даже больше, чем один Избранный, — весело ответила Гермиона. — Считай, что немного заразилась. Пойдем отпросимся у Беллатрикс, пока Сириуса нет.
Гарри тоже поднялся со скамейки. Магловский Лондон? Почему бы и нет?
Не стоило переживать о безопасности Поттера. Сейчас его жизнь мало кого интересовала. Волдеморт устроил себе базу в поместье Яксли, но в эти дни здесь было очень тихо. Опьянение силой, которое почувствовал Темный Лорд после воскрешения, схлынуло. Временно их предводитель был немногим сильнее пятикурсника. Тело, созданное магией, привыкало к душе, магические способности были нестабильны и поэтому все вокруг вынужденно терпели отвратительное настроение своего лорда.
Питер всегда был подле своего хозяина. Для него сегодняшнее состояние Волдеморта было почти нормальным, а Круцио стало привычно уже давно. Медленно несешь бокал с вином — Круцио! Беллатрикс не отвечает — Круцио! Яксли мешкает и шляется где-то весь день — Круцио! На непростительное Волдеморту всегда хватало силы. Плотно завязанное на эмоциональное состояние, оно срабатывало безотказно, в отличие от простой Левиосы. Питер ждал.
В заплесневелом темномагическом трактате, родом из Северной Африки, указывались примерные сроки восстановления: от пары недель до месяца. Через месяц хозяин снова будет в форме, и Пожиратели начнут нормально действовать, а пока Питер боязливо ежился за спинкой кресла своего хозяина, пока Волдеморт наказывал Люциуса.
Тот растерял свой прежний лоск еще до памятного дня: Малфой банально пустился в загул и последнюю неделю попросту пил. Но сейчас он выглядел по-настоящему жалким. На холеном лице разом проступили морщины, глаза ввалились, а прическа растрепалась. Мантии на нем не было, он валялся на полу в брюках и рубашке, пропахшей потом и алкоголем. В эти дни на Люциусе Волдеморт отыгрывался даже чаще, чем на Питере. Это по-своему радовало.
Люциус провинился. Раньше он был одним из самых богатейших, а теперь выяснилось, что он все передал сыну, а самого сына — Блэку. Богатство и власть Малфоев уплыли от Волдеморта еще до того, как он вообще начал действовать. Все, что осталось у Малфоя — знания и связи. И сейчас, в пытках, Люциус отдавал и это, трусливо пытаясь сохранить себе жизнь. Питер гаденько улыбался: как бы не хорохорился этот павлин, как бы пафосно о себе не говорил, на деле все равно они оба сделаны из одного теста.
— Значит, дискредитировать Блэка политически, — задумчиво протянул Волдеморт, крутя в пальцах свою волшебную палочку.
— Он темный маг, — всхлипнул Малфой, — и начал делать себе имя совсем недавно. Его социальное положение весьма шаткое, его можно просто убрать из политики. И сил у него недостаточно. Блэков осталось мало, Сириус и Бэлла не смогут по-настоящему навредить вам.
Волдеморт засмеялся:
— Думаю, ты прав, мой скользкий друг. Но меня веселит, что ты столь отчаянно хочешь ошибиться. Знаешь, когда я убью Поттера и Блэка, оставлю жизнь твоему сыну. Это моя награда тебе исключительно за прошлые заслуги.
— А? Ну да. Как тебе мои туфли? Я бы не за что бы не отдала столько денег за обувь…
— Не знаю. Красивые. Это важно?
— Нет. Просто, — вздохнула Гермиона и отобрала у Гарри газету. — Мне почему-то кажется, что в следующем году все будет совсем по-другому. И не только потому что Волдеморт угрожает нам… Ты же тоже видишь, да? Сириус собирается в Италию, Перси нанял себе помощницу, Ремус увеличивает штат, профессор Снейп забрал близнецов в свою лабораторию и рыжие иногда даже ночуют там… словно на пороховой бочке сидим.
— И почему ты такая умная? — недовольно нахмурился Гарри.
— Много грецких орешков ем, — беззаботно ответила Гермиона, отложив газету в сторону.
Ей все чаще казалось, что она значительно старше своих друзей. Вот еще года два назад Гарри казался старше, а теперь нет. Наверное, это потому что раньше сама Гермиона жила в мире книг и учебников, а Гарри видел мир вокруг. А теперь наоборот. Поттер вечно занимается и тренируется, а Грейнджер вынуждена делать сотню совершенно разных дел.
— Давай погуляем в магловском Лондоне, — предложила она. — Возьмем с собой Дадли для страховки…
— С чего это ты? — удивился Гарри.
— Мне кажется, мы слишком сильно погрязли в магическом мире. Я уже и забыла, когда мы по-настоящему веселились. Это ведь плохо, да?
Гарри тяжело вздохнул. Ему, на самом деле, было даже немного страшно. Недавние события показали, что он все еще не способен победить взрослого сильного мага. А такой взрослый сильный маг однозначно хочет его убить. И сейчас Гермиона предлагает просто погулять. В магловском Лондоне.
— Эмпатия Луны передается воздушно-капельным путем? — усмехнулся он.
— Ну я-то с ней в этом году общалась даже больше, чем один Избранный, — весело ответила Гермиона. — Считай, что немного заразилась. Пойдем отпросимся у Беллатрикс, пока Сириуса нет.
Гарри тоже поднялся со скамейки. Магловский Лондон? Почему бы и нет?
Не стоило переживать о безопасности Поттера. Сейчас его жизнь мало кого интересовала. Волдеморт устроил себе базу в поместье Яксли, но в эти дни здесь было очень тихо. Опьянение силой, которое почувствовал Темный Лорд после воскрешения, схлынуло. Временно их предводитель был немногим сильнее пятикурсника. Тело, созданное магией, привыкало к душе, магические способности были нестабильны и поэтому все вокруг вынужденно терпели отвратительное настроение своего лорда.
Питер всегда был подле своего хозяина. Для него сегодняшнее состояние Волдеморта было почти нормальным, а Круцио стало привычно уже давно. Медленно несешь бокал с вином — Круцио! Беллатрикс не отвечает — Круцио! Яксли мешкает и шляется где-то весь день — Круцио! На непростительное Волдеморту всегда хватало силы. Плотно завязанное на эмоциональное состояние, оно срабатывало безотказно, в отличие от простой Левиосы. Питер ждал.
В заплесневелом темномагическом трактате, родом из Северной Африки, указывались примерные сроки восстановления: от пары недель до месяца. Через месяц хозяин снова будет в форме, и Пожиратели начнут нормально действовать, а пока Питер боязливо ежился за спинкой кресла своего хозяина, пока Волдеморт наказывал Люциуса.
Тот растерял свой прежний лоск еще до памятного дня: Малфой банально пустился в загул и последнюю неделю попросту пил. Но сейчас он выглядел по-настоящему жалким. На холеном лице разом проступили морщины, глаза ввалились, а прическа растрепалась. Мантии на нем не было, он валялся на полу в брюках и рубашке, пропахшей потом и алкоголем. В эти дни на Люциусе Волдеморт отыгрывался даже чаще, чем на Питере. Это по-своему радовало.
Люциус провинился. Раньше он был одним из самых богатейших, а теперь выяснилось, что он все передал сыну, а самого сына — Блэку. Богатство и власть Малфоев уплыли от Волдеморта еще до того, как он вообще начал действовать. Все, что осталось у Малфоя — знания и связи. И сейчас, в пытках, Люциус отдавал и это, трусливо пытаясь сохранить себе жизнь. Питер гаденько улыбался: как бы не хорохорился этот павлин, как бы пафосно о себе не говорил, на деле все равно они оба сделаны из одного теста.
— Значит, дискредитировать Блэка политически, — задумчиво протянул Волдеморт, крутя в пальцах свою волшебную палочку.
— Он темный маг, — всхлипнул Малфой, — и начал делать себе имя совсем недавно. Его социальное положение весьма шаткое, его можно просто убрать из политики. И сил у него недостаточно. Блэков осталось мало, Сириус и Бэлла не смогут по-настоящему навредить вам.
Волдеморт засмеялся:
— Думаю, ты прав, мой скользкий друг. Но меня веселит, что ты столь отчаянно хочешь ошибиться. Знаешь, когда я убью Поттера и Блэка, оставлю жизнь твоему сыну. Это моя награда тебе исключительно за прошлые заслуги.
Страница 126 из 127
