Гарвесте Аддамс и тайная комната

— Тогда умри! — яростно сверкая глазами, задыхаясь от злости, вскричало в ответ странное призрачное создание. — Умри!

После его бешеного выкрика каменное изваяние в глубине зала начало медленно разевать свой рот, а Гарвесте в это время обернулся к Локхарту. Он улыбнулся, и в этот раз его улыбка была намеренно пугающей.

— Пора и вам принести пользу, профессор.

Блондин попытался было отползти в сторону, но в итоге оказался в кольце неожиданно сильных рук, и внезапно его мир сузился до ослепительно белых зубов, а затем — такой же слепящей боли. Боль была безумной, и он кричал, кричал до хрипоты, но боль все не ослабевала. Ему казалось, его шея была в огне, его кожа пузырилась и лопалась и, обгоревшая, облетала клочьями на пол.

Гарри блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь потоком силы, текущей по его венам, согревающей его холодное сердце в своих теплых объятиях. У него не было настоящих клыков, как у Аддамсов прошлых веков, но он справлялся и так. Он прекрасно справлялся. Это было блаженство. Это была магия. Магия крови. Без нее его жизнь потеряла бы все свои краски.

Краем уха он мог слышать, как что-то зашуршало, поползло по полу в его сторону, но с той силой, с той магией крови, что сейчас бушевала в нем, он мог бы услышать и дыхание мыши за сотню ярдов. Времени на то, чтобы выпить больше, у него уже не оставалось, но больше было и не нужно. Он отбросил в сторону отслужившее свою службу тело и сам отпрыгнул назад, избегая встречи с огромным василиском. Глаза его горели зеленым пламенем, его испачканный в крови рот алым пятном выделялся на его бледном лице — весь его облик кричал о чем-то диком, безумном, древнем и необузданном.

Змея сделала очередной бросок, и снова промахнулась.

Гарри застонал от удовольствия, от желанной и такой долгожданной возможности бороться, калечить и рвать на части, и кровь в его венах отозвалась на зов его желания, как одинокий путник на зов манящего голоса девы-сирены. И хотя на поверхности сейчас светила молодая луна, он знал, что ни солнцу, ни луне, ни всем звездам небесным не изгнать из мира всей его тьмы. Где свет, там тень. Нужно всего лишь опустить руку за границу освещенного круга и потянуть.

И снова рассерженное шипение, и бросок. Он метнулся в сторону, весело смеясь над потугами противника.

— Стой на месте, пока я пытаюсь тебя убить!

Смешная капризная жалоба из уст маленького капризного ребенка.

Со скоростью метеора взметнулась в нем родовая магия Аддамсов, и, выбросив вперед руку, он нацелил удар силы прямо в глаза василиска. Те буквально взорвались потоками пламени, брызги крови и ошметки плоти летели во все стороны.

— Глупец! В предсмертных метаниях змея точно раздавит девчонку, и все твое геройство станет напрасным.

— Мне нет до нее дела. У ее родителей останется еще шестеро детей. — Бросок рукой, и новая вспышка силы прорезала шкуру василиска от головы до кончика хвоста. Несмотря на глубокую рану, монстр продолжал слепо разносить все вокруг. — Достойный противник. А вот ты, напротив…

Призрак отвернулся от сцены гибели великой змеи, и его полупрозрачные глаза встретили взгляд ярких изумрудов, сверкающих триумфом выигранного сражения. Тут он заметил в руках Гарри ту самую черную кожаную тетрадь, что лежала до этого на полу в луже.

— Sic Gorgiamus Allos Subjectatos Nunc, — прошептал Гарри, слова семейного девиза слетели с его губ так же легко, как и в первый раз, в тот далекий день больше семи лет назад. — Полагаю, с моей стороны было бы слишком самонадеянным рассчитывать, что ты запомнишь столь длинную фразу, но хотя бы попытайся, Том.

Гарри, с какой-то ожесточенной сосредоточенностью на лице, всадил свой кинжал в тельце мандрагоры. Его до сих пор немного пошатывало от количества поглощенной крови, все-таки человеческая кровь, пусть это и был всего лишь Локхарт, оказывала на него слишком сильное, почти пьянящее воздействие, особенно после года практически полного воздержания. Возможно, в будущем его друзья смогут помочь ему с этой досадной проблемой, став его добровольными донорами.

— Э-э… мистер Аддамс?

Весь класс надел сегодня на урок мохнатые наушники, обеспечивавшие им надежную защиту от смертельно опасных криков. Перед ним на столе корень мандрагоры извивался в предсмертных муках, рот существа был распахнут в страшном вопле, который не прекращался ни на мгновение и становился все только громче. Гарри еще раз провернул кинжал в ране, и измученное существо, наконец, замолкло. Профессор Спраут уставилась на него, не моргая:

— Э-э… это был, безусловно, не самый гуманный способ подготовки корня мандрагоры для приготовления Восстановительного напитка, но, тем не менее, 10 баллов Слизерину за похвальный энтузиазм.

— Благодарю, профессор. — Гарвесте вытащил клинок из разреза и, как только мадам Спраут отошла к столам на другом конце класса, поднес его заточенной стороной к своему языку. Свежий сок мандрагоры имел сильный и едко-горький вкус. Он немного очистил туман в его голове, помог прояснить мысли.