Гарвесте Аддамс и тайная комната

Малфой полностью сосредоточился на дуэли с Лонгботтомом. Из палочки явно нервничавшего мальчишки будто сами собой вылетали один за другим заклятия, не давая Драко времени сосредоточиться и продумать контратаку. Хорошо, что он обладал рефлексами ловца. Наконец, увернувшись от очередного заклятия щекотки, Драко, направив палочку на противника, выкрикнул первое пришедшее в голову заклинание:

— Серпенсортиа!

Последовал хлопок, и нечто, напоминавшее длинный, толстый, свернутый в кольца резиновый шланг, возникло из воздуха. Приземлившись прямо перед спавшим с лица, белым как снег Лонгботтомом, огромная змея угрожающе зашипела.

Откуда-то сбоку послышалось ответное шипение.

Отвернувшись от созерцания поверженного противника у его ног, Гарри встретил сотни шокированных глаз. Тем временем, черная мамба снова что-то прошипела, сжимая свои кольца в тугую пружину, готовая к выпаду.

— Прошу прощения, — извиняясь, улыбнулся Гарвесте. — Думал, это она ко мне обращается. Продолжайте.

— Я об этом позабочусь!

Сверкнувшее острие спицы аккуратно прошило Локхарту мочку уха. Он рухнул на пол, извиваясь и визжа тонким девчачьим голоском.

— Мне так жаль. Должно быть, выскользнула.

— Гарри, — напряженно прошептала Гермиона, не смея сдвинуться с места, в то время как на сцене змея танцевала свой танец смерти. Никто не шевелился. — Змея!

— Что? А-а. — Он посмотрел на змею — прекрасное творение самой ночи, она, будто пролитая нефть, блестела и переливалась в свете бесчисленных свечей Большого зала. — Что с ней не так?

— Избавься от нее!

— Но она так прелестна. Здравствуй, дорогая. Такая красавица! — проворковал Гарри, вся дальнейшая его речь вылилась в сплошное шипение.

— Не могу поверить, что ты ее оставил.

— Драко, тебе нужно точнее определиться в вопросах веры. Мы, Аддамсы, всегда верим в невероятное. — Он погладил пальцами голову рептилии, и та потерлась благодарно о его руку.

— Вы просто-напросто все сумасшедшие.

— Совершенно верно подмечено, спасибо.

— Гарри! — со всех ног к нему бежала Гермиона с заплаканными глазами. — Гарри!

— Да?

Гермиона Грейнджер была, пожалуй, единственной в этой школе, кто мог без оглядки влететь в объятья Гарвесте Аддамса и не рисковал быть изрешеченным в ответ сотней острых игл. Ну, на самом деле, не совсем единственной. Гарри был уверен, что Драко и Блейз тоже могли бы повторить этот подвиг, если бы не боялись даже в страшном сне подумать о таком. Но зачем же тогда нужны друзья?

— Что такое, что с тобой случилось? — как можно ласковее спросил он.

— В коридоре нашли очередную жертву! Это какой-то хаффлпаффец и… и Почти Безголовый Ник впридачу!

— Правда? Любопытно.

— Нет, что ты! Это значит, что чудовище действительно бродит по Хогвартсу, и оно смертельно опасно!

— О, ты мне льстишь, дорогая.

Гарри вдохнул полной грудью ночной воздух и почувствовал, как спокойствие бальзамом разлилось по его телу. Была морозная безоблачная ночь, и звезды, словно булавочные головки, едва освещали его путь по тихому, замерзшему Запретному лесу. На безупречно ровном снежном покрове не оставалось его следов.

Как бы ни были порой забавны его юные друзья, как ни близки его сердцу, ничто не могло заменить ему той дикой, безудержной, безумной свободы не скованного никакими моральными рамками поведения, в которой раз за разом он вынужден был себе отказывать. Несмотря на то, что он хотел, буквально жаждал снова с трепетом чувствовать, как чужая жизнь обрывается в его руках, он не имел на это права, не здесь, не в школе. Хотя Драко, Блейз и Гермиона шаг за шагом открывались навстречу, пройдет еще много времени, прежде чем они смогут принять то, кем он действительно являлся. Но, когда луна черна и преисполнена обещаниями, когда холодный ветер шепчется с ним в глубине подземелий, заставляя выбираться из теплой постели, — он не мог не отвечать на зов. Он не был бы Аддамсом, поступи он по-другому. Тяжесть в груди начала исчезать, и он снова глубоко вздохнул.

В воздухе пахло магией, той самой темнейшей магией крови, с которой он был так близко и весьма непосредственно знаком. Он знал, что сегодня ночью его Семья зовет его, и он услышит их призыв, независимо от разделяющих их расстояний. Когда земля пряталась от лика любопытной луны и древние боги выходили на поверхность, появлялись они. Они отдавали себя во власть теней, вслушивались в голос бездны, неслышимый для прочих, и в награду — были проклинаемы…

Черная мамба, обвившая его плечи, подняла голову и высунула длинный раздвоенный язык изо рта, возбужденно пробуя воздух. Она зашипела, вызывая волнение в его груди, настолько этот звук напомнил ему сейчас о доме.

— Тшш, моя хорошая. Мы уже почти пришли.

Послышался тихий шорох голых ветвей и затем — клацающие звуки, будто обитатели ада собрались сплясать чечетку.

— Кто идет сюда?

— Пауки, — выдохнул Гарри, окрыленный такой удачей, он едва мог говорить. — Акромантулы.

— Ты кто? Что тебе надо?

Довольно мурлыча, он скользнул вперед, укрывшись за деревом.