— Кровь единорога! Я знала, что ты меня любишь!
37 мин, 31 сек 4816
Перед ним на покрытой снежным настом поляне собрались десятки, сотни огромных пауков, представителей особо редкого, исключительно ценного вида акромантулов. К тому же, очень скрытных. Гарри не имел ни малейшего представления, что здесь обитает такое большое семейство. Сейчас он чувствовал себя золотоискателем, нашедшим самородок, даже лучше — целую жилу. Как будто он зашел в пустую комнату, а она неожиданно оказалась наполнена отличнейшим ядом. Чистый восторг. Он заметил, что одна особь была крупнее остальных, с поседевшей явно от возраста шерстью, с невидящими, затянутыми белесой пленкой глазами. Одна из восьми его мохнатых ног покоилась на туше мертвого быка. Кровь, пропитавшая снег, ударила в его ноздри знакомым металлическим запахом.
— Выходи, я тебя чую. Я знаю, кто ты. — На этот раз клацанье было намного тише. Остальные пауки почтительно затихли и, перестав перебирать ногами, застыли, словно статуи. — Давненько не доводилось мне видеть Аддамса.
— Наверное, лет этак сто восемьдесят. — Он выпрыгнул из-за деревьев прямо в центр поляны. Пауки расступились перед ним, освобождая место.
— Да, действительно. Кентавры разнесли весть о тебе по всему Лесу. По их словам, ты — опасное, противоестественное существо, угрожающее нашему миру.
— Они слишком добры ко мне.
— Зачем ты пришел?
Гарри поднял взор к небу. Его лицо обдувал ветер, нашептывая на ухо только ему доступные тайны.
Панси до сих пор не пришла в себя. И с того самого случая не произнесла ни слова. Гарри улыбнулся и отпил глоток тыквенного сока, который щедро сдобрил ядом акромантула, любезно предоставленным ему Арагогом. В этот момент, благодаря содействию Муэрте, невесты дяди Фестера, по направлению к Дому Аддамсов летела посылка, содержащая живого пятилетнего малыша-акромантула, который выразил желание посмотреть мир. Гарри надеялся, что посылка как раз поспеет ко дню рождения Уэнсдей.
— Что это у тебя, Гарвесте? — спросил Блейз с любопытством.
— Всего лишь немного бодрящего коктейля. Долгая ночь.
Так и есть. Давно он не чувствовал себя таким живым. Разгоряченная кровь бежала по венам, до сих пор горя огнем, будто веселые искры плясали в жаре костра.
— А.
Тут распахнулись двери Большого зала, и внутрь протопала орава недовольных гномов с привязанными за спиной крылышками.
— Мерлиновы яйца! Этот… этот… Я требую, чтобы ты принес его в жертву!
Гарри про себя улыбнулся. Забавно, как быстро избаловались его маленькие друзья. Это так мило.
— Ну что ж, раз ты «требуешь»… О ком мы, собственно, говорим?
— Об этом… этом… несущем околесицу, беспардонном, бесхребетном, тупом, лижущем задницы имбициле, вот о ком!
— Я думаю, тебе пошло бы на пользу несколько занятий с дядей Фестером. — сказал Гарри, пристально рассматривая объект их разговора. Чуть не пляшущий от воодушевления златокудрый профессор, по-видимому, так и не выучил свой урок. Что ж. Любой Аддамс с удовольствием принимает вызов. — Он научил бы тебя ругаться по-немецки, и тогда тебе никто не смог бы помешать поносить всех вокруг сколь душе угодно.
— Мои любезные друзья, валентинконосные купидоны! — гордо, словно выступая перед публикой на вручении Нобелевской премии, произнес Локхарт. — Они с радостью помогут нам сегодня вручить объекту страсти наши сердечные признания!
Драко опустил голову на сложенные руки:
— Заткните его, пожалуйста!
— Всему свое время, дорогой.
Первого гнома, попытавшегося доставить валентинку слизеринцу, нашли пришпиленным за уши к потолку, второго — с отрезанными ногами, засунутыми в рот бедняги, а третий плавал лицом вниз в Черном озере. После этого посланцы любви словно испарились.
— Вы слышали? Министерство арестовало Хагрида!
Гарри задумчиво покусывал перо, пытаясь сосредоточиться на параграфе, посвященном восстанию гоблинов 1740 года. Ниже шел параграф, посвященный восстанию гоблинов 1741 года. Встревоженный гул разговоров в слизеринской гостиной проходил мимо его ушей.
— Они признали его ответственным за открытие Тайной комнаты в первый раз!
— Дурацкое эссе на триста слов! — бормотал Блейз, с яростью глядя на тот же учебник по истории, словно надеясь испепелить его взглядом. — Чертов Биннс!
— Все его петухи найдены зарезанными, обескровленными! Должно быть, он использовал их кровь, чтобы сделать надпись на стене!
Перо Гарри скрипело по пергаменту, замирало на минуту, пока он сверялся с учебником, и продолжало скрипеть. Он во всем любил тщательность.
— Говорят, Дамблдор тоже пропал.
— Скатертью дорога!
— Заткнитесь вы, наконец! — с треском надвое переломилось перо, которое сжимал в руке не выдержавший Драко. — Я собираюсь закончить школу в этом веке, черт побери! И если вы не заткнетесь сейчас же, я заставлю вас замолчать навсегда!
— Успокойся, дорогой, — тихо произнес, не разжимая губ, Гарри, все так же сосредоточенно работая над заданием. — Дыши глубже и думай о чем-нибудь хорошем.
Блейз нервно рассмеялся:
— Тебе ли об этом говорить?
— Я всегда думаю только о хорошем, мой милый.
— Выходи, я тебя чую. Я знаю, кто ты. — На этот раз клацанье было намного тише. Остальные пауки почтительно затихли и, перестав перебирать ногами, застыли, словно статуи. — Давненько не доводилось мне видеть Аддамса.
— Наверное, лет этак сто восемьдесят. — Он выпрыгнул из-за деревьев прямо в центр поляны. Пауки расступились перед ним, освобождая место.
— Да, действительно. Кентавры разнесли весть о тебе по всему Лесу. По их словам, ты — опасное, противоестественное существо, угрожающее нашему миру.
— Они слишком добры ко мне.
— Зачем ты пришел?
Гарри поднял взор к небу. Его лицо обдувал ветер, нашептывая на ухо только ему доступные тайны.
Панси до сих пор не пришла в себя. И с того самого случая не произнесла ни слова. Гарри улыбнулся и отпил глоток тыквенного сока, который щедро сдобрил ядом акромантула, любезно предоставленным ему Арагогом. В этот момент, благодаря содействию Муэрте, невесты дяди Фестера, по направлению к Дому Аддамсов летела посылка, содержащая живого пятилетнего малыша-акромантула, который выразил желание посмотреть мир. Гарри надеялся, что посылка как раз поспеет ко дню рождения Уэнсдей.
— Что это у тебя, Гарвесте? — спросил Блейз с любопытством.
— Всего лишь немного бодрящего коктейля. Долгая ночь.
Так и есть. Давно он не чувствовал себя таким живым. Разгоряченная кровь бежала по венам, до сих пор горя огнем, будто веселые искры плясали в жаре костра.
— А.
Тут распахнулись двери Большого зала, и внутрь протопала орава недовольных гномов с привязанными за спиной крылышками.
— Мерлиновы яйца! Этот… этот… Я требую, чтобы ты принес его в жертву!
Гарри про себя улыбнулся. Забавно, как быстро избаловались его маленькие друзья. Это так мило.
— Ну что ж, раз ты «требуешь»… О ком мы, собственно, говорим?
— Об этом… этом… несущем околесицу, беспардонном, бесхребетном, тупом, лижущем задницы имбициле, вот о ком!
— Я думаю, тебе пошло бы на пользу несколько занятий с дядей Фестером. — сказал Гарри, пристально рассматривая объект их разговора. Чуть не пляшущий от воодушевления златокудрый профессор, по-видимому, так и не выучил свой урок. Что ж. Любой Аддамс с удовольствием принимает вызов. — Он научил бы тебя ругаться по-немецки, и тогда тебе никто не смог бы помешать поносить всех вокруг сколь душе угодно.
— Мои любезные друзья, валентинконосные купидоны! — гордо, словно выступая перед публикой на вручении Нобелевской премии, произнес Локхарт. — Они с радостью помогут нам сегодня вручить объекту страсти наши сердечные признания!
Драко опустил голову на сложенные руки:
— Заткните его, пожалуйста!
— Всему свое время, дорогой.
Первого гнома, попытавшегося доставить валентинку слизеринцу, нашли пришпиленным за уши к потолку, второго — с отрезанными ногами, засунутыми в рот бедняги, а третий плавал лицом вниз в Черном озере. После этого посланцы любви словно испарились.
— Вы слышали? Министерство арестовало Хагрида!
Гарри задумчиво покусывал перо, пытаясь сосредоточиться на параграфе, посвященном восстанию гоблинов 1740 года. Ниже шел параграф, посвященный восстанию гоблинов 1741 года. Встревоженный гул разговоров в слизеринской гостиной проходил мимо его ушей.
— Они признали его ответственным за открытие Тайной комнаты в первый раз!
— Дурацкое эссе на триста слов! — бормотал Блейз, с яростью глядя на тот же учебник по истории, словно надеясь испепелить его взглядом. — Чертов Биннс!
— Все его петухи найдены зарезанными, обескровленными! Должно быть, он использовал их кровь, чтобы сделать надпись на стене!
Перо Гарри скрипело по пергаменту, замирало на минуту, пока он сверялся с учебником, и продолжало скрипеть. Он во всем любил тщательность.
— Говорят, Дамблдор тоже пропал.
— Скатертью дорога!
— Заткнитесь вы, наконец! — с треском надвое переломилось перо, которое сжимал в руке не выдержавший Драко. — Я собираюсь закончить школу в этом веке, черт побери! И если вы не заткнетесь сейчас же, я заставлю вас замолчать навсегда!
— Успокойся, дорогой, — тихо произнес, не разжимая губ, Гарри, все так же сосредоточенно работая над заданием. — Дыши глубже и думай о чем-нибудь хорошем.
Блейз нервно рассмеялся:
— Тебе ли об этом говорить?
— Я всегда думаю только о хорошем, мой милый.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 11
