В том, что касается Темных Миров, недоумение вызывает многое, но одно — больше всего. Почему, при том, что Темные Миры — самое таинственное место во Вселенной, их посланцы встречаются чуть ли не повсеместно? Как получается, что при всей их назойливой активности мы до сих пор не имеем ни малейшего представления об их целях? Почему, зная о том, где гнездится враг — а Темные Миры присутствуют на любой порядочной Фотурианской карте — наш славный Орден, казалось бы, ничего не предпринимает, чтобы разделаться с ним раз и навсегда?
26 мин, 42 сек 3439
Объяснить это довольно трудно, но я попробую. Вы, вероятно, слышали уже о нескольких экспедициях в Темные Миры, предпринятых нашими товарищами — Брогсеном, Ардлаком и Аарданом, и помните, чем эти экспедиции увенчались? Правильно, ничем: каждый, словно в хрустальном шаре, увидел в Темных Мирах свое. В том и загадка этих четырех планет, что насколько их посланники вездесущи, настолько природа их самих неясна. На определенном этапе исследований мы просто натыкаемся на глухую, без щелочки, стену — они, эти миры, на виду, однако достучаться до них невозможно.
Что? Я слышу голос из зала: пробовали ли мы? Да, конечно, пробовали, и еще как! Однажды мы даже решились на радикальные меры: для того, чтобы покончить с Темными Мирами, Ондрид собрал целый флот из дружественных Фотурианцам миров науки. Десять тысяч кораблей отправились в это проклятое место и сожгли все дотла; более того — еще несколько месяцев флот держал сектор Темных Миров в оцеплении, дабы никто из уцелевших не смог ускользнуть. И что же вы думаете? Никто и не пытался! Однако посланников Темных Миров во Вселенной меньше не стало — напротив, появились новые, еще более причудливые, еще более ревностные в своем непонятном служении! Откуда они взялись? Не знаю — все, до чего я додумался, так это до того, что они, как бы странно это ни звучало, были там всегда. Да-да, во всех Землях — словно Темные Миры — не их родина, а лишь некая точка фокусировки, место, где они непонятным образом обретают себя. Есть над чем задуматься — тем паче, что после ухода Фотурианского флота все четыре сожженных планеты вернулись, причем точно такими же, какими и были при его появлении. Кто-то или что-то заново отстроило свою бутафорию — так я это понимаю.
Расскажу теперь о своем опыте общения с Темными Мирами. Я тоже не увидел их подлинного лица — передо мной предстали все те же миры науки, заурядные, банальные и утомленные сами собой. Удивительная точность моделирования — все они были густо населены, и люди в этих мирах вели обычную человеческую жизнь. Я сказал «люди»? Прошу прощения — это, разумеется, не так. Все они, без исключения, при близком рассмотрении оказались подделками — минимум жизненно важных органов, зачаточный собственный разум — по-видимому, деятельность их управлялась какой-то программой, не иначе. В целом, впечатление это все производило очень зловещее — словно кто-то состряпал балаган именно для нас, Людей Будущего, причем не слишком беспокоясь о правдоподобии. Кому для издевки не жаль поистине колоссальных ресурсов — это и до сих пор самый тревожный вопрос, связанный с Темными Мирами. О связи же их с Предметами Нид я расскажу в другой раз.
Эразмус Пауле, из выступления перед молодыми Фотурианцами в Земле Тилод.
В Землю Тотм, где правил молодой король Анджул, прибыл Ойх, посланник Темных Миров. Дабы умилостивить гостя, который в соседних Землях успел прослыть могущественным колдуном, король поселил его у себя во дворце и осыпал всяческими милостями. С собой Ойх привез резную шкатулку из синего камня, в которой хранились особые таблетки, изготовленные в Темных Мирах. Любой, кто принял такую таблетку, получал возможность на краткий миг нарушить Законы Мироздания. Сперва король не хотел глотать пилюлю, но затем все же решился.
— Давайте, Ваше Величество, давайте, — говорил Ойх.
— Это вам только на пользу. Чего вы хотите больше всего?
— Странный привкус, — заметил Анджул, проглотив таблетку.
— А не хватает мне, любезный Ойх, лишь одного. С тех самых пор, когда голос мой огрубел, и под носом начали пробиваться усы, я мечтаю о великой, бессмертной и всеобъемлющей любви, испытать которую смертному дано единственный раз в жизни. Ах, любовь, как томится без нее мое сердце! Вы знаете, что такое любовь, Ойх? Конечно же, нет, вас ведь вырастили в пробирке, у вас, кажется, вместо сердца какая-то пружина! Любовь, мой милый, это нечто неописуемое, это блаженство, музыка сфер! Какой нежностью я окружил бы свою возлюбленную, какие бы подвиги я совершил в ее честь!
— Гм, — промычал Ойх.
— Так за чем дело стало? Найдите подходящую бабенку и женитесь. Любая пойдет за короля.
— Не все так просто, — покачал головой Анджул.
— Я бы не попросил таблетку, если бы мог отыскать возлюбленную в толпе осаждающих меня невест. Дело в том, что мне нужна особенная девушка — прекрасная, как звездный свет.
— Как-как? — переспросил Ойх.
— Это что — какая-то метафора? Я слаб в поэзии, у нас в Темных мирах стишков не пишут.
— Ну, что вы, — сказал король.
— Какие уж тут метафоры — таково мое предназначение, и точка! Это мне на роду писано — влюбиться именно в такую девушку. Пророчество! Так вот, о звездном свете — с этой таблеткой я могу все, так ведь?
— Да, — сказал посланник Темных Миров.
— Только поторопитесь, а то ее действие скоро закончится. И что вы, кстати, собрались делать, а?
— Хочу достать звезду с неба, — ответил король.
— Как вам вон та? — показал он в небо (стояла теплая летняя ночь).
— Достаточно яркая?
— Пожалуй, — согласился Ойх.
Что? Я слышу голос из зала: пробовали ли мы? Да, конечно, пробовали, и еще как! Однажды мы даже решились на радикальные меры: для того, чтобы покончить с Темными Мирами, Ондрид собрал целый флот из дружественных Фотурианцам миров науки. Десять тысяч кораблей отправились в это проклятое место и сожгли все дотла; более того — еще несколько месяцев флот держал сектор Темных Миров в оцеплении, дабы никто из уцелевших не смог ускользнуть. И что же вы думаете? Никто и не пытался! Однако посланников Темных Миров во Вселенной меньше не стало — напротив, появились новые, еще более причудливые, еще более ревностные в своем непонятном служении! Откуда они взялись? Не знаю — все, до чего я додумался, так это до того, что они, как бы странно это ни звучало, были там всегда. Да-да, во всех Землях — словно Темные Миры — не их родина, а лишь некая точка фокусировки, место, где они непонятным образом обретают себя. Есть над чем задуматься — тем паче, что после ухода Фотурианского флота все четыре сожженных планеты вернулись, причем точно такими же, какими и были при его появлении. Кто-то или что-то заново отстроило свою бутафорию — так я это понимаю.
Расскажу теперь о своем опыте общения с Темными Мирами. Я тоже не увидел их подлинного лица — передо мной предстали все те же миры науки, заурядные, банальные и утомленные сами собой. Удивительная точность моделирования — все они были густо населены, и люди в этих мирах вели обычную человеческую жизнь. Я сказал «люди»? Прошу прощения — это, разумеется, не так. Все они, без исключения, при близком рассмотрении оказались подделками — минимум жизненно важных органов, зачаточный собственный разум — по-видимому, деятельность их управлялась какой-то программой, не иначе. В целом, впечатление это все производило очень зловещее — словно кто-то состряпал балаган именно для нас, Людей Будущего, причем не слишком беспокоясь о правдоподобии. Кому для издевки не жаль поистине колоссальных ресурсов — это и до сих пор самый тревожный вопрос, связанный с Темными Мирами. О связи же их с Предметами Нид я расскажу в другой раз.
Эразмус Пауле, из выступления перед молодыми Фотурианцами в Земле Тилод.
В Землю Тотм, где правил молодой король Анджул, прибыл Ойх, посланник Темных Миров. Дабы умилостивить гостя, который в соседних Землях успел прослыть могущественным колдуном, король поселил его у себя во дворце и осыпал всяческими милостями. С собой Ойх привез резную шкатулку из синего камня, в которой хранились особые таблетки, изготовленные в Темных Мирах. Любой, кто принял такую таблетку, получал возможность на краткий миг нарушить Законы Мироздания. Сперва король не хотел глотать пилюлю, но затем все же решился.
— Давайте, Ваше Величество, давайте, — говорил Ойх.
— Это вам только на пользу. Чего вы хотите больше всего?
— Странный привкус, — заметил Анджул, проглотив таблетку.
— А не хватает мне, любезный Ойх, лишь одного. С тех самых пор, когда голос мой огрубел, и под носом начали пробиваться усы, я мечтаю о великой, бессмертной и всеобъемлющей любви, испытать которую смертному дано единственный раз в жизни. Ах, любовь, как томится без нее мое сердце! Вы знаете, что такое любовь, Ойх? Конечно же, нет, вас ведь вырастили в пробирке, у вас, кажется, вместо сердца какая-то пружина! Любовь, мой милый, это нечто неописуемое, это блаженство, музыка сфер! Какой нежностью я окружил бы свою возлюбленную, какие бы подвиги я совершил в ее честь!
— Гм, — промычал Ойх.
— Так за чем дело стало? Найдите подходящую бабенку и женитесь. Любая пойдет за короля.
— Не все так просто, — покачал головой Анджул.
— Я бы не попросил таблетку, если бы мог отыскать возлюбленную в толпе осаждающих меня невест. Дело в том, что мне нужна особенная девушка — прекрасная, как звездный свет.
— Как-как? — переспросил Ойх.
— Это что — какая-то метафора? Я слаб в поэзии, у нас в Темных мирах стишков не пишут.
— Ну, что вы, — сказал король.
— Какие уж тут метафоры — таково мое предназначение, и точка! Это мне на роду писано — влюбиться именно в такую девушку. Пророчество! Так вот, о звездном свете — с этой таблеткой я могу все, так ведь?
— Да, — сказал посланник Темных Миров.
— Только поторопитесь, а то ее действие скоро закончится. И что вы, кстати, собрались делать, а?
— Хочу достать звезду с неба, — ответил король.
— Как вам вон та? — показал он в небо (стояла теплая летняя ночь).
— Достаточно яркая?
— Пожалуй, — согласился Ойх.
Страница 1 из 8
