Гости

Поэтому, если Вы не хотите углубляться в описательную часть, в которой я пытаюсь поместить эту историю во временной контекст и передать колорит эпохи, можете смело переходить ко второй, содержательной части, начинающейся со слов «Какое-то время спустя, ранней зимой…».

Не помню точный год, в котором происходили события, однако практически уверен, что дело было в первой половине 90-х годов. Отец мой на тот момент работал охранником в гостиничном комплексе для дальнобойщиков, который располагался на значительном удалении от города. График работы соответствовал удалённости объекта: трое через трое суток. То время, которое отец проводил дома, он посвящал тому, что занимался частным извозом, чтобы снискать дополнительный заработок. В те тревожные времена, рядом с разбитыми типовыми автобусными остановками, толпились целые автопарки «бомбил» на разнородных отечественных развалюхах. Они всегда очень строго делили между собой очерёдность на пассажиров и старались не подпускать к«хлебной» точке людей со стороны. Отец состоял в одном из таких закрытых клубов. Тем не менее, из-за большого количества извозчиков, доход оставлял желать лучшего, порою едва удавалось отбить бензин.

Однажды я с друзьями резвился в не огороженном, утопающем в тополином пухе дворе, из достопримечательностей в котором были лишь ужасно скрипящие, однако на редкость прочные подшипниковые качели, на которых можно было делать «солнышко», да огромная не высыхающая лужа, примыкающая к забору детского сада. В это время, необычно рано, во двор въехала едва не разваливающаяся на ходу отцовская «Волга» ГАЗ-24-10. Я сразу подбежал к машине с деловитым видом. Отец хитро улыбался и позвал меня домой. Поднявшись по жутко пахнувшей лестнице, никогда не запираемого подъезда, мы оказались дома, и отец достал из вместительной самодельной матерчатой сумки специфическую посуду для транспортировки еды.«Ланч-боксов» тогда не было, потому емкости представляли собой глубокие металлические контейнеры изогнутой овальной формы, по всей видимости, игравшие роль ещё и термосов. Запах горячих котлет и наваристого рассольника вызвал во мне огромный аппетит. Еда оказалась просто исключительно вкусной. Возможно из-за новизны рецепта или того что котлеты у нас в семье жарились редко (скорее из-за кропотливости процесса, нежели из-за нехватки средств), но даже и по сей день мне кажется что я не ел котлет вкуснее тех.

Пока я сосредоточенно поглощал обед, отец рассказал, что ухитрился найти дополнительный заработок, помимо извоза. И дело это оказалось действительно необычным.

Наш район пересекала оживлённая магистраль, на которой и располагалась точка извозчиков. На другой стороне дорожного полотна, прямо напротив автобусной остановки и таксующих автолюбителей, развернулся старый рынок, существовавший здесь ещё с советских времен. В тот период малый бизнес был поставлен на широкую ногу, и рынок, который местные именовали не иначе как «базар», чрезвычайно разросся. В его рядах можно было встретить различные диковинки несвойственные провинциальной удалённости. Как же интересно было передвигаться между лавками! При этом рыночная площадь была очень чётко сегментирована. Вдоль тротуара, ведущего в булочную, за пределами огороженной территории рынка, бабушки, казалось со всего района, на импровизированных прилавках из брезентовых сумок и обшарпанных ящиков, летом торговали зеленью и доморощенными овощами, а зимой вязаными вещами и сигаретами. Отдельную категорию составляли старушки, продававшие жареные семечки — большой стаканчик по 100 рублей, маленький по 50. Далее уже на территории базара шли ряды с одеждой, продавцы в основном были русскими, они флегматично взирали на проходящего мимо ребёнка, понимая, что толку от него всё равно не будет. В крайнем ряду, самая дальняя от прохода лавка была занята отделом игрушек — самой посещаемой точкой среди детворы, а самым продаваемым товаром были естественно разноцветные шарики-пульки для нашего воздушного арсенала. Лавки одежды сменялись стеллажами с фруктами, отборными овощами, арбузами и дынями, продавцы здесь были сплошь кавказских народностей, они очень экспрессивно зазывали народ, и частенько могли из щедрости угостить юного зеваку персиком или яблоком. Самый дальний и тёмный сегмент рынка находился под навесом. Здесь продавали крупы, чай и кофе, другие продукты с заводской упаковкой и бытовую химию. Народ здесь был мрачный, разношерстный, позже я узнал, что купить там можно было не только то, что выставлялось на прилавки. Теперь я понимаю, что будучи ребёнком видел лишь внешнюю, ярмарочную сторону базара и не мог видеть его подноготной, но портить детские впечатления ужасно не хочется.