Гедонист

Король не знал, сколько прошло времени прежде, чем он обрел способность воспринимать происходящее. Мир вокруг по-прежнему был скопищем черных и зеленых пятен, но Трандуил чувствовал, как в него размеренно, с силой бьется толстый член орка, входя так глубоко, что Трандуила невольно начало охватывать возбуждение. С каждым толчком волны болезненного удовольствия накатывали на него все сильнее, и вскоре Трандуил уже не мог отличить боль от наслаждения. Он ощущал, что орк разрывает его, что когтистые пальцы глубоко впиваются в его бедра, рывками натягивая на член, а между ног у эльфа влажно от крови… Но Трандуилу уже было недостаточно этого — он, сжав мускулистые, стальные на ощупь предплечья орка, сам насадился на его член так, что все тело эльфа пронзила ослепительная вспышка боли. Сквозь сжатые зубы орка вырвался полустон-полурык; он легко подхватил эльфа на руки и вновь с силой опустил его на свой член. Теперь орк прижимал Трандуила к себе так, что эльфу казалось, еще немного — и он просто раздавит его; Трандуил вцепился в плечи орка, под обветренной задубелой кожей которых перекатывались мышцы, а орк удерживал его почти на весу и снова и снова насаживал эльфа на себя, оставляя на белом теле багровые полосы и кровоподтеки. Трандуил уже почти задыхался от резкого мускусного запаха орка, но из-за него его наслаждение становилось еще острее, и он жадно вдыхал его, целуя, облизывая и кусая его шею, чувствуя во рту привкус едкой орочьей крови… Орк был могуч; Трандуилу казалось, что его анус уже превратился в сплошную рваную рану, когда насильник, наконец, начал кончать — сжав зубы, не издав ни звука, глядя прямо в глаза Трандуила своими яростно холодными желтыми глазами. Эльф ощутил, как сила орка вливается в него, и сам, содрогаясь всем телом в руках орка, забился в оргазме — долгом, остром настолько, что наслаждение достигало грани страдания…

Обессиленный, Трандуил рухнул на землю, уже не почувствовав, как орк вышел из его разорванного ануса. Едва дыша от усталости, король смотрел, как Азог поднимается на ноги, величаво распрямляется, коротким рыком подзывает своего варга… Лунный свет отразился в его желтых глазах, осветил всю его могучую фигуру: крепкая голова на широкой мощной шее, рельефные мышцы, сеть старых шрамов на грубой сероватой коже… Король невольно залюбовался его статью. По-прежнему неторопливо орк направил варга в озеро и, перебравшись на другой берег, медленно скрылся в чаще леса.

Король эльфов лежал на пропитанном потом и кровью плаще, не в силах пошевелиться; изредка он вздрагивал от приступов тупой, охватывающей все его тело боли. Трандуилу казалось, что он умирает. Однако король знал, что его сильная природа поможет ему быстро оправиться после безумной схватки, и очень скоро он будет грезить новым полнолунием, желая вновь ощутить упоительный вкус борьбы с равным себе. Они никогда не договаривались о следующем свидании — ибо каждому из них хотелось испытать заново то острое наслаждение великолепного насилия, которое они испытали в свою самую первую случайную встречу.

Отраженный свет луны

Трандуил любовался своим отражением в зеркале, ожидая, когда приготовят его коня. Стояла зима; король облачился в меха и теперь рассеянно поглаживал пушистый, шелковистый наощупь воротник, наслаждаясь прикосновением меха к своей коже. Он прикрыл глаза; на ярких чувственных губах эльфа блуждала легкая улыбка…

Наконец-то король дождался полнолуния. Сегодня его томление стало особенно сильным и сладким; он с нетерпением предвкушал грядущую ночь, которая вновь погрузит его в безумие, смешанное с наслаждением, в боль, доводящую до экстаза… Думая о предстоящей ему ночи, Трандуил чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а по всему телу разливается сжигающее его изнутри пламя вожделения. Король глубоко вдохнул пронзительно-чистый запах холодной зимней ночи, вспоминая тот, другой, запах — запах силы и похоти — который будил в нем вожделение куда более страстное и разрушительное, чем самые изысканные и изощренные ласки его любовников, что скрашивали Трандуилу долгое ожидание полнолуния.

Юноша-конюх вывел королевского коня и встал у стремени, приготовившись помочь повелителю взобраться в седло, когда за спиной Трандуила раздался молодой голос:

— Отец! Вы уезжаете?

Трандуил глубоко вздохнул и с досадой сжал удила так, что ему стало больно от перстней, которые уперлись в пальцы.

— Как видишь, сын мой, — ответил он, не оборачиваясь.

— Отчего вы едете один? В лесах небезопасно. Прошу вас, возьмите с собой стражу или хотя бы велите мне сопровождать вас, — тон Леголаса был настолько сух и учтив, что королю стало тошно.

— О, мой сын считает, что я стар и не в силах сражаться? Не думаешь ли ты, Леголас, что и корона уже слишком тяжела для меня? Возможно, ты желаешь избавить меня от этого бремени?